Наталья Фонвизина – любить, прощать и жить ради других - Юрий Николаевич Лубченков

Двенадцатый год дал много героев, почетное место среди которых занимают и герои-партизаны: военные командиры, действовавшие в тылу неприятеля – Давыдов, Фигнер, Сеславин, Дорохов, Кудашев, Вадбольский, Винцингероде, Фонвизин (который с летучим отрядом казаков-партизан блокировал коммуникации Мюрата), Чернышев, Чаплиц, Орлов-Денисов, Прендель, Чернозубов, Ефремов, Победный; руководители отрядов, состоящих из местного населения, число и отвага которых, по словам французов, постоянно увеличивались – Четвертаков, Кожина, Курин, Потапов-Самусь, Макаров, Глушков, Емельянов, Скобеев, Михайлов, Минченков. Области, занятые Наполеоном, пылали огнем партизанской войны, а на остальной территории России – рекрутские наборы и наборы в ополчение. В сердце каждого россиянина все более и более нарастало чувство, описанное Ермоловым, стиснув зубы, уходившего из горящего Смоленска: «Разрушение Смоленска познакомило меня с новым совершенно для меня чувством, которое войны, вне пределов отечества выносимыя, не сообщают. Не видел я опустошения земли собственной, не видел пылающих городов моего отечества.

Наполеон возвращается из Москвы. Художник А. Нортен

В первый раз в жизни коснулся ушей моих стон соотичей, в первый раскрылись глаза на ужас бедственного их положения. Великодушие почитаю я даром Божества, но едва ли бы дал я ему место прежде отмщения!».

Пришло время навестить незваных гостей уже в их дому. Заграничные походы Русской армии начались с новым, 1813 годом. И 20 января 1813 года Михаил Фонвизин получил звание штабс-капитана. В том же году, в июле, он станет капитаном, а в декабре – полковником. Но до этого ему предстоит принять участие во множестве битв, определявших судьбы Европы.

В Заграничных походах 1813 года он участвовал в сражениях при Лютцене, при Бауцене (награждён алмазными знаками ордена Святой Анны II степени), под Кульмом (награжден Кульмским крестом).

Сражение при Бауцене принесет русским гораздо меньше лавров, чем они ожидали – ибо окончится неожиданным поражением, нанесенным Наполеоном, который, казалось, возродился из пепла и определенно воспрял духом, оказавшись в привычной стихии правильной джентльментски-рыцарской войны. Войны, направленной на победу, а не на уничтожение (каковую ему навязали в России и которую он с треском здесь проиграл).

Как и предыдущее до него – Люценское, разразившееся в считаные дни по смерти Кутузова и не принесшее дополнительной славы новому главнокомандующему – Витгенштейну.

Под Люценом сойдутся русско-прусская и французские армии числом по 200 тысяч солдат (Наполеону удалось почти невозможное). Здесь он разобьет союзников, потерявших до 20 тысяч человек и вынужденных отступить за Эльбу. Оставив ее левый берег, равно с Дрезденом и Бреславлем, за победителем.

Бауцен и последовавший за ним вскоре Дрезден вновь подтвердили военный гений императора Франции. Отринутая за Эльбу армия служила постоянным источником волнений и тревог в России. И Москве, еще лежащей единым пожарищем. Генерал-губернатор второй столицы Ростопчин помечал в это время: «Известия, дошедшие сюда из разных мест об отступлении войск наших за Эльбу, произвели страх и уныние…»

Блюхер и казаки в Бауцене. Художник Б.П. Виллевальде

Памятка относилась к июню. А в августе Россия воспрянет. Это будет связано с именем одного из героев Отечественной войны, графом Остерманом-Толстым. Месяц август. Бои идут в центре Европы – на полях еще не существующей Германии. После Дрезденского сражения Толстой получил приказ вести гвардию и корпус принца Вюртембергского к Максену на соединение с армией. Но с оговоркой – если французы заняли дорогу на Телиц. Французы заняли ее, но командующий гвардией не пошел на соединение с армией – выполняя приказ, он обрекал основные силы русских, спускавшихся с гор узкими тропами, на беспрерывные удары французов: Вандама в лоб, а Мюрата, Виктора, Мармона и Сен-Сира с тылу. И Толстой нарушил приказ: навстречу маршалу Вандаму он вывел все, что имел, – восемнадцать с половиной тысяч человек, зная, что противника более чем вдвое больше. Но, жертвуя гвардией, он спасал всю армию.

Он начал движение и 17 августа – через сутки – арьергардных боев, жестоких молниеносных стычек и дерзких штыковых прорывов – вышел за Кульм, где и занял окончательную позицию – гвардия пришла туда, где ей предстояло драться и умереть. Но их еще оставалось около четырнадцати тысяч, и они не намеревались продавать свою жизнь задешево.

Об этом и сказал Остерман-Толстой, объезжая построившиеся к бою линии. В ответ прозвучало лишь:

– Ура!

Лейб-гвардии Измайловский полк попросил позволения первым пойти в дело и получил это высокое право. Все хотели быть равными товарищам, которым предстояло через минуту идти в огонь, – музыканты, писаря, барабанщики требовали оружия.

В десятом часу утра Вандам начал наступление. Он атаковал крепость Кульм и выбил оттуда генерал-майора Кнорринга, державшего его с потрепанными накануне полками Ревельским, 4-м егерским и Татарским уланским. Французы имели впереди боевых линий стрелков, которые, приблизившись к русским порядкам, начали атаку деревушки Пристон, окруженной садами и кустарниками. И Страдена, одного из основных мест обороны, ибо именно в этом направлении и надлежало спускаться войскам, шедшим на помощь Остерману-Толстому из Альтенберга.

Все вокруг – строения, рвы, кустарники, кучи камней, сады и рощи – стало внезапно местом жаркого боя, разбивавшегося на отдельные скоротечные стычки. Русские и французские стрелки, ведя частый огонь, не раз сходились на полянах в штыки. Офицеры бились в первых рядах, увлекая своим примером солдат.

Вандам, ломая сопротивление противника, прорвался к Страдену. Тогда генерал-майор Храповицкий в штыковой атаке с Измайловским полком опрокинул французов и был ранен уже внутри неприятельских колонн. Но силы были неравны, и измайловцам, огрызаясь, пришлось отступить. Французы вновь заняли Страден и, получив подкрепление, повели наступление на Пристен. Державшие его войска корпуса Вюртембергского, расстреляв все патроны, принуждены были отступить.

Однако торжество французов было недолгим – 1-я гвардейская дивизия, находившаяся под личным начальством командира пехоты гвардейского корпуса Ермолова, еще раз подтвердила высокое звание лучших из лучших: под ее знаменами оставалось менее семи тысяч человек, но она отбила обе деревни и не давала Вандаму, введшему в дело все свои тридцать пять тысяч, ни занять их вновь, ни утвердиться в пространстве между ними. Грохот восьмидесяти французских орудий не мог поколебать русских, потерявших часть артиллерии в ходе предшествующих столкновений с неприятелем.

В этом бою были нарушаемы все каноны и правила: слабейший искал схватки с сильнейшим и контратаковал его. Резервов не было – дрались все. И лишь одну роту – роту Его Величества лейб-гвардии Преображенского полка – пока придерживал Остерман-Толстой не как силу, могущую оказать действенную поддержку его войску в трудную минуту, но как некий моральный фактор, ибо в каждом бою наступает тот тяжелый миг, когда все должны увидеть высокий пример беззаветности: как умеют умирать лучшие. Ермолов писал в донесении: «Не был я в положении поощрять солдат: сколько неустрашимы служащим им примером начальники их, столько каждый