Наталья Фонвизина – любить, прощать и жить ради других - Юрий Николаевич Лубченков

представители инопланетного разума с предложением осчастливить его страну, да и все человечество. Правда, в обмен на самую малость – чтобы контактер пожертвовал на безвозмездной основе своей квартирой и дачей, недалеко от Москвы. Просто отдал их, как цену за счастье для всех. И об этом никто никогда не узнает. Тот долго пытался торговаться, но в конце концов отказался со словами: «Нет, мне не жалко, но тут дело принципа. Я считаю это безнравственным ставить человека перед таким выбором. Потому что это не выбор, а провокация. Мне не жалко, но где разумное объяснение такому странному обмену?» Словом, было сказано много правильных и хороших фраз, но за ними стояло только одно – почему я? Почему я должен жертвовать чем-то во благо других? Вот если все пожертвуют, то и я, наверное, тоже… Или нет? В общем, не хочу. Лучше синица в руке…

Н.Д.Фонвизина (Апухтина). Художник Н. Бестужев

Поэтому ничего удивительного в том, что дворяне даже на каторгу добирались в большем комфорте и жили там гораздо лучше. И спокойно пользовались присланными деньгами. Деньгами, в подавляющем большинстве полученными со своих имений и крепостных. И ничего – нормально тратилось. То ли столичное вольнодумство рассеялось в сибирском климате, то ли и не было его. А была лишь попытка слегка (или – не слегка, а радикально, недаром обсуждались и вопросы прекращения династии отнюдь не через отречение) подвинуть элиту, заняв ее место. А поговорить за красивое и светлое, да под хорошее шампанское, только что выписанное из прекрасной Франции…

Взглядов в эти, да и последующие годы, Фонвизин, либеральный офицер, масон, крепкий вотчинный хозяин, филантроп по моде и призванию души, был самых типичных, принятых в среде поместного дворянства, занимающегося экспортом. То есть был англофилом, утилитарно-практически считая, что хорошо им, экспортерам, то и всем остальным тоже неплохо. Оставляя за гранью восприятия высокий международный политик, забывая при этом, что пословица о политике, которая интересуется тобой, касается и политики международной (в том числе и в той войне со Швецией, которую он пережил молодым и которая была развязана при активнейшем участии англичан). Но имение оставалось (хотя после 1825 года и в управлении брата), так что и взгляды не изменялись. Во всяком случае уже хорошо пожившим человеком, вспоминая свои юные годы, коррективы в те свои давние воззрения он не вносил. Да и отношение к событию изменилось весьма незаметно, если изменилось. Все же человек военный, партизан, привыкший действовать решительно, справедливо с точки зрения тактики считая, что нет человека – нет и проблемы. Это даже не в укор. Так, заметки на полях, чтобы слегка очеловечить образ сибирских страдальцев и богатырей, кованных из чистой стали, которые зачем-то разбудили Герцена. И если люди, устроившие ему побудку, относились к англичанам неплохо в силу сложившихся товарно-денежных отношений, то разбуженный уже жил их милостью, как и милостью английской ветви Ротшильдов. Итак: «Вступив в службу в гвардии в 1803 году, я лично знал многих, участвовавших в заговоре; много раз слышал я подробности преступной катастрофы, которая тогда была еще в свежей памяти и служила предметом самых живых разсказов в офицерских беседах. Не раз, стоя в карауле в Михайловском замке, я из любопытства заходил в комнаты, занимаемыя Павлом, и в его спальню, которая долго оставалась в прежнем виде; видел и скрытую лестницу, по которой он спускался к любовнице своей, княгине Гагариной, бывшей Лопухиной. Очевидцы объясняли мне на самых местах, как все происходило. Сравнивая читанныя мною в разных иностранных книгах повествования о смерти Павла с собственными воспоминаниями слышаннаго мною об этом, начну разсказ мой списком заговорщиков, которых имена мог припомнить. Всех их было до 60-ти человек, кроме большей части гвардейских офицеров, которые, собственно не участвуя в заговоре, догадывались о его существовании; по ненависти к Павлу, готовы были способствовать успеху. Вот кто были лица, мне и всем в то время известныя: с. – петербургский военный ген. – губернатор граф фон-дер-Пален; вице-канцлер граф Н.П. Панин; князь Платон Зубов – шеф 1-го кадетскаго корпуса; братья его: Валерьян – шеф 2-го кадетскаго корпуса – и Николай; генерал-майор Бенигсен и Талызин – командир Преображенскаго полка и инспектор с. – петербургской инспекции; шефы полков: Кексгольмскаго – Вердеревский; Сенатских батальонов – Ушаков; 1-го Артиллерийскаго полка – Тучков; командиры гвардейских полков: Уваров – Кавалергардскаго; Янкович-Демириево – Конногвардейскаго; Депрерадович – Семеновскаго, и князь Вяземский – шеф 4-го батальона Преображенскаго полка; того же полка полковники: Запольский и Аргамаков; капитан Шеншин и штабс-капитан барон Розен; поручики: Марин и Леонтьев; два брата Аргамаковы; граф Толстой – Семеновскаго полка полковник; князь Волконский – адъютант в. к. Александра Павловича; поручики: Савельев, Кикин, Писарев, Полторацкий, Ефимович; Измайловскаго полка полковник Мансуров; поручики: Волховской, Скарятин и Кутузов; Кавалергардскаго полка полковник Голенищевъ-Кутузов; ротмистр Титов; поручик Горбатов; артиллеристы: полковник князь Яшвиль; поручик Татаринов; флотский капитан командор Клокачевъ. В заговоре, кроме военных, участвовали несколько придворных и гражданских лиц и даже отставных; имен их не припомню.

Душою заговора и главным действователем был граф Пален, один из умнейших людей в России, смелый, предприимчивый, с характером решительным, непоколебимым. Родом курдяндец, он еще при Петре III вступил в русскую службу корнетом в Конногвардейский полк. В царствование Екатерины Пален усердно содействовал присоединению Курляндии к империи, полюбил Россию и был всей душою предан новому своему отечеству. С прискорбием и негодованием смотрел он на безумное самовластие Павла, на непостоянство и изменчивость его внешней политики, угрожавшей благоденствию и могуществу России. Павел, сперва враг французской революции, готовый на все пожертвования для ея подавления, раздосадованный своими недавними союзниками, которым справедливо приписывал неудачи, испытанныя его войсками – поражения генералов: Римскаго-Корсакова в Швейцарии и Германии в Голландии – после славной кампании Суворова в Италии, вдруг совершенно изменяет свою политическую систему и не только мирится с первым консулом Французской республики, умевшим ловко польстить ему, но становится восторженным почитателем Наполеона Бонапарте и угрожает войною Англии. Разрыв с ней наносил неизъяснимый вред нашей заграничной торговле. Англия снабжала нас произведениями и мануфактурными и колониальными за сырыя произведения нашей почвы. Эта торговля открывала единственные пути, которыми в Россию притекало все для нас необходимое. Дворянство было обезпечено в верном получении доходов с своих поместьев, отпуская за море хлеб, корабельные леса, мачты, сало, пеньку, лен и проч. Разрыв с Англиею, нарушая материальное благосостояние дворянства, усиливал в нем ненависть к Павлу, и без того возбужденную его жестоким деспотизмом.

Убийство Павла I. Французская гравюра

Мысль извести Павла каким бы то ни было способом сделалась почти общею. Граф