Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

— Я только что услышал, что вы здесь, сэр! — закричал он уже издали. — Вы нашли их?

— Да! Врагов, поле битвы и все прочее.

— Ба! А руины с Fowling bull?

— Тоже!

— Очень хорошо! Я буду копать и все, что отыщу, пошлю в Лондон. Однако прежде придется, пожалуй, повоевать?

— Похоже на то.

— Хорошо. Я буду фехтовать как Баяр[996]. Кстати, я тоже кое-что нашел.

— Что?

— Редкость, письмо.

— Где?

— На развалинах неподалеку отсюда. Это кирпич.

— Надпись на кирпиче?

— Yes! Клинопись. Вы умеете читать?

— Немного.

— А я нет. Надо бы посмотреть!

— Да. Где камень?

— В палатке. Сейчас принесу!

Он вышел и вскоре вернулся со своей драгоценной находкой.

— Вот. Смотрите!

Камень почти весь искрошился, и немногочисленные знаки, еще сохранившиеся на поверхности, стали совсем неразличимы.

— Ну? — спросил с любопытством мастер Линдсей.

— Подождите-ка. Это не так-то просто, как вы думаете. Я разобрал только три слова. Они читаются, если не ошибаюсь: «Тедуда Бабрут эсис».

— Что это означает?

— «Сооружено во славу Вавилона».

Бравый мастер Дэвид Линдсей растянул свой прямоугольный рот до ушей.

— Вы правильно прочли, сэр?

— Надеюсь.

— Что это значит?

— Все и ничего!

— Хм! Но здесь же не Вавилон!

— А что же еще?

— Ниневия.

— А по-моему, Рио-де-Жанейро! Связывайте или разделяйте это сами. У меня теперь нет времени для этого!

— Зачем же тогда я взял вас с собой?

— Хорошо! Сохраните этот кусок кирпича до тех пор, когда у меня будет время!

— Well! Что вы хотите делать?

— Сейчас как раз будет собрание, на котором я расскажу о своих приключениях.

— Я тоже хочу там присутствовать! Он вошел вместе со мной в палатку.

— Как вы продвинулись в изучении арабского?

— Скверно! Хочу хлеба… араб приносит сапог; требую шляпу… араб приносит соль; хочу ружье… араб приносит косынку. Отвратительно, ужасно! Не уезжайте больше!

Мне не пришлось долго сидеть за столом после прихода шейха. Пока мы ели, стали появляться приглашенные. Они раскурили трубки, по кругу пошло кофе, а потом Линдсей заторопил:

— Начинайте, сэр! Я сгораю от любопытства. Арабы молча и терпеливо ждали, пока я утолял голод. Покончив с обедом, я начал:

— Вы поставили передо мной очень трудную задачу, но вопреки всем ожиданиям решить ее оказалось очень легко. Кроме того, я привез вам такое подробное донесение, какого вы, конечно, не ожидали.

— Говори, — попросил шейх.

— Ваши враги уже закончили подготовку к войне. Определены места, где соединятся три вражеских племени, а равным образом назначено время, когда это произойдет.

— Но ты этого не узнал!

— Наоборот! Джовари соединятся с абу-хаммед через день после ближайшего Яум-эль-джума у развалин Хан-Кернина. Еще через день эти племена встретятся между порогами Эль-Келаб и горами Кануза с обеидами.

— Ты это точно знаешь?

— Да.

— От кого?

— От шейха племени абу-мохаммед.

— Ты с ним говорил?

— Я был даже в его палатке.

— У абу-мохаммед нет мира с джовари и абу-хаммед.

— Он сказал мне об этом. Он узнал вороного и назвался твоим другом. Он придет к тебе на помощь вместе с племенем алабеидов.

— Ты говоришь правду?

— Зачем мне тебя обманывать?

Тогда все присутствующие вскочили и, ликуя, стали хватать меня за руки. Они так дергали меня и теребили, что я вынужден был потом рассказать все происшедшее со мной как можно подробнее. Они поверили всему, только вот засомневались, кажется, в том, что я в одиночку, да еще в ночной тьме убил льва. Арабы привыкли нападать на царя зверей только днем, да еще как можно более многочисленной компанией. В конце концов я показал им шкуру.

— Смотрите, есть ли на голове дырка?

Они очень внимательно осмотрели львиную голову.

— Нет, — гласил их ответ.

— Когда арабы убивают льва, на голове бывает очень много дырок. Я выстрелил в него дважды. Посмотрите! Первый раз я целился слишком высоко, потому что лев был далеко от меня и в темноте я не мог точно прицелиться. Пуля скользнула по голове и задела ухо. Вот здесь вы видите это. Вторую пулю я пустил в него, когда лев находился в двух или трех шагах от меня. Пуля вошла ему в левый глаз. Вы видите это здесь, где шкура опалена.

— Аллах акбар, верно! Ты позволил этому ужасному зверю подойти к тебе так близко, что твой порох обжег его шерсть. А если бы он сожрал тебя?

— Тогда об этом было бы записано в Книге моей судьбы… Я привез эту шкуру тебе, о шейх. Прими ее от меня и сделай украшением своей палатки!

— Благодарю тебя, эмир Хаджи Кара бен Немей! На этой шкуре я буду спать, и мужество льва наполнит мое сердце.

— Никакой шкуры не надо, чтобы наполнить мужеством твою грудь. Впрочем, это мужество тебе очень скоро понадобится.

— Будешь ли ты вместе с нами сражаться против наших врагов?

— Да. Они воры и разбойники и, кроме того, посягали на мою жизнь. Я поступаю под твое командование, и мой друг сделает то же самое.

— Нет, ты не обязан повиноваться. Ты будешь командовать своим отрядом.

— Об этом поговорим позже. Теперь же позволь мне участвовать в вашем совете.

— Ты прав, нам необходимо посоветоваться, потому что времени у нас только пять дней.

— Разве ты мне не говорил, что когда-нибудь придется собрать вокруг себя воинов-хаддединов?

— Да, это так.

— Тогда я бы на твоем месте сегодня же разослал гонцов.

— Почему еще сегодня?

— Потому что недостаточно собрать воинов. Их надо подготовить к сражению.

Он беззаботно рассмеялся:

— Сыновья хаддединов с младых ногтей привыкли к боям. Мы одолеем наших врагов. Сколько воинов в племени абу-мохаммед?

— Девять сотен.

— А у алабеидов?

— Восемь сотен.

— Значит, у нас двадцать восемь сотен. К этому надо добавить внезапность, ибо враг нас не ожидает. Мы должны победить!

— Или победят нас!

— Машалла, ты убиваешь львов и боишься арабов!

— Ты заблуждаешься. Ты — храбрый и мужественный человек, однако отвага удваивается, если сочетается с осторожностью. Разве ты не допускаешь, что алабеиды и абу-мохаммед соединятся слишком поздно?

— Это возможно.

— Тогда наших одиннадцать сотен окажутся против трех тысяч человек. Враг уничтожит сначала нас, а потом наших друзей. Он легко может узнать о нашем выступлении! Тогда пропадет и неожиданность. А какая польза, если ты будешь сражаться и только лишь отбросишь врага от своих кочевий? Будь я шейхом хаддединов, я бы разбил врага так, чтобы он долго не смог подняться да еще ежегодно должен был бы платить мне дань.

— Как бы ты это сделал?

— Я бы воевал не так, как арабы,