Смутное время - Николай Иванович Костомаров

немного. Сигизмунд предложил это поручение Жолкевскому, несмотря на то что это был человек, не одобрявший самой войны вначале. Жолкевский не стал противоречить и принял поручение. Он взял с собою две тысячи конницы и тысячу пехоты, да еще пристал к нему отряд вольных казаков в три тысячи под начальством полковников Пясковского и Ивашины. Жолкевский двинулся к Белой выручать Гонсевского, но услышал, что русские отошли оттуда, и поворотил к Цареву-Займищу[855].

Схваченные в плен московские люди пророчили Жолкевскому успех; они открыли ему, что народ не терпит царя Василия, что его считают убийцею Скопина, не хотят видеть его на престоле; уверяли, что русские хотят лучше покориться Сигизмунду и получить от него в цари сына Владислава. С такими добрыми сведениями Жолкевский дошел до Царева-Займища. Оттуда неподалеку стояли полки Зборовского и Казановского, остатки тушинского полчища; с ними хотел уладить дело Жолкевский, поехал к ним и вызывал на разговор Зборовского. Зборовский выехал, но первое его слово было, чтоб Жолкевский уехал прочь и прислал вместо себя переговорщика. Жолкевский послал к нему пана Гербурта. Зборовский и Казановский уверяли, что верны королю, но собрали военное коло, – а на нем поднялся такой крик: «Мы не хотим знать гетмана, не хотим быть у него под командою, пока нам не выплатят жалованья». Гербурт уверял их, что если им не успели до сих пор выплатить, то этому причиною дурные дороги. Но этим нельзя было обольстить буйную шайку. Она шумела. Она хорошо знала, что не та причина. «Давайте нам сто тысяч злотых, которые обещал король, – кричала шляхта, – тогда мы пойдем служить и покоримся ему, а не заплатят – будем стоять, сконфедеровавшись, до субботы, а если и тогда не дождемся обещанной донативы, так найдем себе другой путь». Жолкевский, когда донесли ему об упорстве жолнеров, рассудил, что не следует более настаивать и принуждать. «Мы накажем их презрением, – говорил он, – и они скорее опомнятся[856]». Он двинулся к Цареву-Займищу.

Войско Шуйского тысяч в тридцать двигалось к Можайску под начальством Димитрия Шуйского; к нему шли Делагарди и Горн с их разноязычною ратью. Де ля Билль находился еще во Ржеве. Часть московского войска в шесть тысяч[857], а по другим в 10 000[858], под начальством князя Елецкого отправлена вперед к Валуеву в Царево-Займище. В Цареве-Займище была широкая плотина, устроенная царем Борисом. Она находилась впереди острожка, который недавно построил Валуев. Изведав, что Жолкевский должен будет переходить через эту плотину, московские военачальники устроили засаду; посадили несколько сот стрельцов в водомойные рвы, которые были по краям этой плотины и в густой заросли около нее, так что посаженные люди не могли быть видимы, когда сидели неподвижно. Подобный способ раз удался Валуеву под Иосифовым монастырем; думали, что тоже и в другой раз удастся здесь. Но Жолкевский узнал об этой засаде в пору и 14 июня, дошедши до места засады, остановился, запретил приближаться к плотине и показывал неприятелю вид, что не думает переходить реки, а хочет с войском ночевать на месте. Московские люди ожидали, что им придется употребить в дело свою засаду только на другой день, и стали беспечны: те, которые сидели во рвах и кустах, от скуки стали перебегать одни к другим и вести разговоры, так что поляки это видели и говорили: «Они пренебрегают нами; думают, что мы хотя и видим их, а напасть на них не смеем». Жолкевский воспользовался тем, что вода, через которую лежала плотина, была спущена, и отрядил одну часть пехоты и спешенных казаков по обе стороны плотины, а другую часть пехоты двинул прямо на плотину; те, которые пошли по сторонам от плотины, вскочили на нее внезапно в то время, когда на московских людей напирали прямо по плотине, и стали их с трех сторон стрелять и рубить. Московские люди оробели и пустились врассыпную по кустам. Тут Валуев увидел, что поставленную им засаду гонят неприятели, вместо того чтобы этой засаде гнать неприятелей, и послал бегущим подкрепление из острожка, до трех тысяч. Польской и казацкой пехоте также могло быть теперь плохо, потому что через болото нельзя было подать им помощи лошадьми. Валуев заранее приказал разобрать мостик на плотине, но Жолкевский велел как можно скорее наводить новый. Он был наведен вмиг. Жолкевский двинул через него конницу, и скоро до тысячи человек конницы очутилось на другой стороне. Завязалась битва. Московские ратные люди были отбиты и ушли – одни в острожок, а другие в страхе бежали мимо острожка. Жолкевский одержал победу, которая показывала его военный талант; ловким распоряжением он не только избежал приготовленных ему затруднений, но еще из того самого, что ему должно было вредить, устроил вред врагу своему. Победа, однако, стоила польскому войску начальника пехоты Мартина Вайера, убитого пулею. Это был военачальник опытный и даровитый[859].

После этой победы Жолкевский подступил к Цареву-Займищу, тогда Зборовский уговорил свое упрямое войско и пристал к Жолкевскому. Его рыцарское коло согласилось служить в предстоящей войне, только с условием, если через неделю будет выплачена обещанная донатива. Добывать приступом Валуева и Елецкого было трудно. Жолкевский нашел, что удобнее будет осадить их и отрезать им подвоз продовольствия; с этой целью он построил вокруг острога, где сидело московское войско, небольшие острожки, окопал их рвами, поставил между ними, где нужно оказалось, надолбы и в каждом острожке поместил пехоту и казаков, сколько было достаточно, чтобы держать московское войско взаперти. Валуеву, однако, несмотря на это, удалось послать несколько гонцов одного за другим через лес, к Димитрию Шуйскому; он извещал, что его осадили, лишили продовольствия, и просил поспешить к нему на выручку.

Димитрий Шуйский и прибывший Делагарди стояли тогда на дороге между Москвою и Можайском. Иноземцы роптали. Срок платежа подходил. Жалованья не присылали. «Пусть, – кричали они, – нам дают скорее жалованье, а не то мы служить не станем». Делагарди их успокаивал, уговаривал. Они не слушали, но все более и более волновались. Выбившись с ними из сил, полководец написал к царю Василию: «Если будет прислано жалованье, которое могло бы удовлетворить солдат моих, то я надеюсь еще раз повести храброе войско под неприятельские мечи и с Божиею помощью победить. Если нет – пусть тогда царь самому себе припишет несчастный исход войны, и на меня да не падет конечная гибель и разрушение Московского государства». Царь советовался с боярами. Поспешили написать к Делагарди, что жалованье будет выплачено тканями и мехами, как только войско дойдет до Можайска. Тогда Делагарди двинулся далее