Исследования по исихастской традиции. Том второй. Многогранный мир исихазма - Сергей Сергеевич Хоружий

сам Достоевский в цитированном уже письме к Любимову, а К. Мочульский отметил и целый ряд других соответствий (см.: Мочульский К. Достоевский. Париж: YMCA-Press, 1980. С. 520–523).

197

Леонтьев К. Н. Наши новые христиане. Ф. М. Достоевский и гр. Лев Толстой // Он же. Собр. соч. Т. 8. М., 1912. С. 198. (Курсив автора.).

198

Он же. Письма к В. В. Розанову от 13 апреля и 8 мая 1891 г. // Он же. Письма к Василию Розанову. Лондон, 1981. С. 39, 46. (Курсив автора.).

199

Он же. Моё обращение и жизнь на св. Афонской горе // Он же. Собр. соч. Т. 9. СПб., б. г. С. 13.

200

Розанов В. В. Примечание 11 к письму К. Н. Леонтьева от 8 мая 1891 г. // Цит. изд. С. 51. (Курсив автора.).

201

Там же.

202

Прот. Георгий Флоровский. Пути русского богословия. Изд. 3–е. Париж, 1983. С. 302.

203

Хоружий С. С. Русский исихазм: черты облика и проблемы изучения // Исихазм. Аннотированная библиография под общей и научной редакцией С. С. Хоружего. М., 2004. С. 555. (Наст. том, с. 347–356.).

204

Ср., напр.: «Приёмная старца Зосимы почти с фотографической точностью воспроизводит «зальцу» о. Амвросия» (Мочульский К. Цит. соч. С. 520).

205

А также и стилизованный под него — ближайшим образом, под его «Сокровище духовное, от мира собираемое» (1777–1779). Ср.: Мочульский К. Цит. соч. С. 521–522.

206

Ср., напр.: «Зосима… обращён к будущему, как провозвестник нового духовного сознания русского народа» (Мочульский К. Цит. соч. С. 522–523).

207

См. об этом: Хоружий С. С. Русское старчество в его духовных и антропологических основаниях// Он же. Опыты из русской духовной традиции. М., 2005. С. 41–46. (Наст. том, с. 58–73.).

208

Митр. Каллист Диоклийский. «Действовать в покое»: Влияние исихазма XIV века на византийскую и славянскую цивилизации // Символ. 2007. № 52. С. 63.

209

Алёша носит имя любимого малютки-сына Достоевского, умершего от эпилепсии в мае 1878 года (как некогда Шекспир даёт Гамлету имя своего умершего сына-мальчика).

210

См. об этом: Хоружий С. С. Русское старчество в его духовных и антропологических основаниях. Цит. изд. С. 59–60.

211

Из массы примеров, вот хотя бы — отношение Мити: «Без тебя разве могу на что решиться?.. Только твоё решение решит… тут дело совести, дело высшей совести… я сам справиться не могу и всё отложил до тебя» (15, 34).

212

Бахтин М. М. Собр. соч. Т. 1. М., 2003. С. 450.

213

Бахтин М. М. К вопросам самосознания и самооценки… // Он же. Собр. соч. Т. 5. С. 74.

214

В начале романа Алёшу поражает в Катерине Ивановне «властность, гордая развязность, самоуверенность надменной девушки» (14, 133); в финале Рассказчик говорит о ней: «гордая и целомудренная… только из гордости она сама привязалась к нему… из уязвлённой гордости» (15, 121–122).

215

Мы здесь позволили себе соединить пассажи из двух версий карсавинского эссе, в форме статьи «Фёдор Павлович Карамазов как идеолог любви» и в форме Ночи Второй в книге «Noctes Petropolitanae».

216

Вейдле В. В. Четвёртое измерение. Из тетради о Достоевском // Возрождение (Париж). 12.02.1931. Цит. по: Русские эмигранты о Достоевском. СПб., 1994. С. 192.

217

Бродский И. О Достоевском // Русские эмигранты о Достоевском. С. 375.

218

Так, в немецкой «Истории русской литературы» (1886) сообщалось, что поздние романы Достоевского — «чистая психиатрия и патология»; Георг Брандес титуловал писателя «гений-эпилептик», а Макс Брод писал Кафке, что у Достоевского «слишком много душевнобольных». См.: Дудкин В. В., Азадовский К. М. Достоевский в Германии // Литературное наследство. Т. 86. М., 1973.

219

Отдельные беглые замечания Бахтина говорят, что его позиция — снятие всей проблематики путём её перевода в другую плоскость. В качестве такой плоскости может фигурировать карнавальность. Ср.: «Скандалы… «истерики» и т. п. у Достоевского. Их источник — карнавальная площадь» (Бахтин М. М. 1961 г. Заметки. С. 339). В другом варианте, более созвучном раннему Бахтину, в «психопатологическом дискурсе» предлагается, видимо, усматривать некую специфическую форму очищающего самовыплескивания, самораскрытия, родственную исповеди (ср.: «Скандалы, истерики и т. п. в мире Достоевского. Это не психология и не психопатология, ибо дело здесь идёт о личности, а не о вещных пластах человека, о свободном самораскрытии, а не о заочном объектном анализе овеществлённого человека». Там же. С. 354. Курсив автора). Критическое предостережение против того, чтобы находить в поэтике романа «объектный анализ овеществлённого человека», справедливо и ценно; однако на практике ни в какой другой плоскости обсуждаемая проблематика Бахтиным развёрнута не была, а оба указанных пути, на мой взгляд, несостоятельны.

220

Сравнение систем поэтики Достоевского и Джойса бегло проведено в моей книге: Хоружий С. С. «Улисс» в русском зеркале. М., 1994 (Эпизод 16). См. также мой комментарий к «Улиссу» Джойса, прежде всего к эп. 16, 17 (Джойс Дж. Улисс. СПб., 2004. С. 805–817).

221

Прот. Александр Шмеман. Введение в литургическое богословие. Париж, 1961. С. 53.

222

Там же. С. 52.

223

Свящ. Павел Флоренский. Собрание сочинений. Философия культа. М., 2004. С. 196. Обширные разработки «культового времени» у Флоренского, несомненно, вобрали в себя его личный опыт совершения литургии; но это ценное качество сочетается в них с большим влиянием общих позиций его «магического реализма», что требует весьма критического отношения.

224

Ср.: «Начальным возгласом литургии священник разрывает ткань времени» (Свящ. Павел Флоренский. Цит. соч.