Как я стала невесткой шейха. Суфийская повесть. - Ольга Геннадьевна Шпакович

возмущался он. – Я написал Марату с требованием вернуть меня в чат как члена Гильдии, а он мне ответил, что, поскольку я нарушил правило Гильдии не вмешиваться в политику, я буду исключён, пока всё не уляжется.

Политкорректность вообще скользкая дорожка, на которой не знаешь, где поскользнёшься.

Как-то раз Зайнэ рассказал мне:

– Я родился и вырос в Советском Союзе. Русский язык я считал своим родным. Другого не знал.

– Ты не знал казахского?

– Нет. Все говорили на русском, ну, может, только в деревнях – на казахском. Я вырос на русской культуре, русской литературе, как и всякий советский человек. После школы я поехал поступать в московский техникум. Меня переполняли самые радужные мечты! Москва… наша столица… Это было в конце восьмидесятых. И что же я там узнал? Я был в шоке!

– Что ты там узнал?

– Что, оказывается, для русских я – чурка. Ваши русские парни несколько раз избили меня, приговаривая – «чурка, убирайся обратно в свой Казахстан». А ведь я считал себя таким же, как они, русским, вернее, советским человеком. И тогда я понял, что мы для вас – чужие. Вот ведь как получается: сначала вы, русские, превратили нас в манкуртов, не знающих ни своего языка, ни своей культуры. А потом, когда мы стали считать себя такими же, как вы, русскими, вы дали понять нам, что мы – чужие, вы стали относиться к нам с великодержавным презрением. После такого приёма я уехал из Москвы, поступил в институт здесь, в Алматы и стал учить казахский. Теперь я – патриот Казахстана. Вот почему я хожу в национальной одежде с саблей. Я хочу, чтобы каждый казах при виде меня вспомнил, что он – казах… Тебе мы тоже справим национальный казахский наряд.

– Мне-то зачем?

– Чтобы казахи видели, что ты – русская – не относишься к ним свысока, уважаешь их культуру.

Как выяснилось, Асылбек тоже отличался обострённым чувством национального достоинства, что чуть не привело к конфликту. Дело было за ужином. Мы сидели большой семьёй, включавшей помимо хозяина дома и его жены с дочкой, нас с Зайнэ и приживалов. Речь зашла о Петропавловске.

– Петропавловск – русский город, как и многие города на севере Казахстана, – опрометчиво сказала я.

– Да как ты смеешь, келин, так говорить?! – хозяин в сердцах бросил вилку на стол. – В моём доме, за моим столом!

– Разве я не права? – растерялась я. – Это же очевидно: город основан в царствование Елизаветы как крепость Святого Петра для защиты южных русских рубежей, позже переименован в Петропавловск.

– Да кто тебе такое сказал?!

– Это все знают.

– Кто знает? Вы, русские? А мы, казахи, по-другому знаем.

– Но разве это неправда?

– Нет, конечно! Петропавловск основали казахи. Это наш город! А вы, русские, пришлые, его переименовали.

– Но в истории написано…

– В чьей истории такое написано? В вашей истории? А в нашей – по-другому. Ваша, русская, история, всегда возвеличивала вас и принижала другие народы. Вот, например, ты знаешь, кто спас Москву от Наполеона?

– Кто?

– Казахи!

– В смысле?

– В прямом! Казахские отряды нагрянули и отогнали Наполеона. После этого ход войны 1812 года переломился.

– Но в истории…

– Она всё про историю тут говорит! А Константинополь кто захватил?

– Османы.

– Нет, казахи!

– Как же казахи?

– А так! Я же говорю: мы – великий народ!

– Но тогда как он оказался у османов?

– Мы им отдали.

– Почему?

– Потому что он нам не нужен. Пусть берут. Не жалко.

Я не удержалась и расхохоталась. Асылбек тоже улыбался добродушно. Но тут выступил Зайнэ.

– А что ты смеёшься? Ты не согласна, что мы – великая нация?

– Согласна-согласна, – поспешила я успокоить его.

– Вы, русские, в своё время сделали из нас манкуртов – мы забыли свой язык, свою культуру, стали, как вы, говорить только на русском, мы знали только русскую культуру…

– Так мы-то чем виноваты? Разве вас кто-то заставлял?

– Вот как ты заговорила! Пошла вон из-за стола! Убирайся обратно в свою Россию!

Едва сдерживаясь, я поднялась из-за стола и удалилась в нашу комнату. Это что, всегда так будет? Из столовой до меня доносился срывающийся на фальцет голос Зайнэ. Робкий стук в дверь…

– Да, войдите!

В комнату проскользнула Нури и присела рядом со мной, сочувственно поглаживая мою руку.

– Не расстраивайтесь, Нургуль! Ну, вот он такой…

– Я и не расстраиваюсь. Только знаешь, Нури, что я поняла? Что никогда я для вас своей не стану.

– Ну, что вы! Мы приняли вас, как родную…

– Я это ценю! Спасибо вам! Вы – замечательные!

Разумеется, через полчаса Зайнэ уже целовал мне руки и уговаривал всё забыть. Однако моё недовольство нарастало.

Кроме этих его истерик, мне не нравилось, что он помыкает мной, относится ко мне как с прислужнице. Я к такому не привыкла.

– Где мои очки? – спрашивает с недовольством.

– Откуда же я знаю? Вспоминай, куда положил.

– Ты – жена, отныне ты отвечаешь за мои вещи. Я кладу свои вещи, куда хочу, и не обязан запоминать. Ты обязана помнить. Как только спрошу, где очки или ещё что-нибудь, будь готова тотчас же подать.

Или приказывает:

– Принеси мне чай с малиной.

– Я не знаю, где малиновое варенье у хозяйки.

– Ну так спроси.

– Неудобно тревожить. Они в своей комнате. Может быть, отдыхают.

– Мне какое дело? Я хочу чай с малиной! Пойди и принеси.

Скрепя сердце, я скреблась под дверью хозяев и робко спрашивала, где я могу взять малиновое варенье – муж просит чаю.

Вообще его отношение к женщине мне не нравилось. Так, он неоднократно повторял, что женщина – менее совершенное существо, нежели мужчина, что спастись в исламе женщина может только благодаря своему мужу.

– Ты только благодаря мне можешь войти в рай, – снисходительно повторял он.

– Почему? Разве я не должна ответить за свои дела?

– Вы, женщины, можете войти в рай только благодаря своим мужчинам.

«Что это за мнение такое странное? Разве Господь не создал женщину равной мужчине по значению? – думала я. – Разве женщины не самодостаточные личности? Разве мой духовный путь, путь к Богу, это не мой путь? Разве мне нужен кто-то, чтобы почувствовать Бога и прийти к нему? Пройти свой путь? Прожить свою судьбу?»

– А мужчины благодаря кому могут войти в рай? – иронично спросила я.

– А мужчины – благодаря шейху! – добродушно улыбаясь, подхватил Асылбек. – Вот я, к примеру, на намазы не встаю, зикры не читаю. Зачем, когда шейх за всех нас молится? Но я преклоняюсь перед нашим шейхом. За бороду его ухвачусь –