Сделано в СССР. Материализация нового мира - Коллектив авторов

в неправильном размещении в местах голосования кабин для тайного голосования. Когда проходили первые выборы (1937–1938), то кабины ставили между столами выдачи бюллетеней и урной, и все избиратели, получив бюллетень, обязательно проходили через кабины. Обязательное прохождение кабин, по-моему, и есть тайное голосование»28. Показательно, что в некоторых письмах авторы не останавливались на словесном описании того, как следует организовать пространство на избирательном участке, а рисовали подробные схемы. Причем у всех получалась примерно одинаковая модель, согласно которой между местом выдачи бюллетеней и урной располагались кабины, мимо которых невозможно было бы пройти. Не очень понятно, как авторы предлагали задерживать избирателей в этих кабинах, дабы все были в равных условиях.

Материальность самой урны тоже достаточно интересна. На фотографиях с избирательных участков мы видим, что большинство урн представляют собой деревянные ящики. В верхней части находится крышка с прорезью для опускания бюллетеней, а сама крышка закрывается и пломбируется. Часто урны украшали гербом СССР или декорировали красной материей. Важно, что, в отличие от бюллетеней, у урн не было единого утвержденного образца и они изготавливались на местах в зависимости от возможностей избирательных комиссий. В фонде Центральной избирательной комиссии в Государственном архиве РФ сохранилась фотография модели урны, которую планировали запустить в массовое производство и стандартизировать все избирательные участки в стране. Но в итоге от этой идеи отказались, посчитали ее слишком дорогой и сложной в реализации.

Современные исследования позднего социализма все чаще обращают внимание на материальность как его важную составляющую. Сергей Ушакин, анализируя материалы журнала «Декоративное искусство СССР», выдвигает идею эстетического материализма (эстмат) как дискурсивную альтернативу истмату и диамату29. Юлия Карпова осмысляет феномен советского промышленного дизайна, который стремился создать новую материальность как альтернативу западным товарам в условиях холодной войны30. Алексей Голубев в своей книге31 описывает целый комплекс советских материальных объектов, прежде всего обращая внимание на стихийный материализм, который сопротивлялся попыткам властей рационально организовать материальный мир. В этих и других работах материальность выступает своеобразной альтернативой официальному дискурсу. Я показываю в своем тексте, что даже материальные объекты, созданные властью (бюллетень, урна, избирательный участок), не только материализовали речи с высоких трибун о преимуществах советской демократии, но и выступали своеобразными катализаторами народных представлений о правильном советском обществе. Имея пространство для интерпретации, люди пересобрали в своем сознании понимание того, что такое советское, и вкладывали его в практики и вещи.

Глава 6

Между текстом и объектом

Капсулы времени и письма в будущее как элемент советских гражданских ритуалов

Елена Малая

Капсулы времени – продукты темпоральных политик XX века (в первую очередь советской и американской), представляющие собой герметичные цилиндры, гильзы и другие полые емкости, внутри которых хранятся «письма потомкам» (тексты разной степени формальности, адресованные читателям будущего). Капсулы могут рассматриваться как технические устройства, своеобразные машины времени, активно сопротивляющиеся разрушению – и доставляющие письма потомкам сквозь толщу лет. Об инженерных решениях, обеспечивающих их герметичность, специальной отливке на заводах, работе в земле в качестве анодов, сопротивлении грунтовым водам и т. д. я писала в статье «„Машины времени“ и их поломки: материальность советских и американских капсул времени»1, как и о том, что, несмотря на все усилия, капсулы зачастую все равно оказываются уязвимыми перед водой, коррозией и общим обветшанием*. Значимость материальных характеристик капсул времени подчеркивается и их закладчиками, и распаковщиками, а также становится предметом исследования как на советском, так и на американском материале2. Однако внимательный взгляд на советские капсулы времени может заметить, что их материальные характеристики, при всей значимости, не являются гарантами «доставки» писем в будущее и вместе с их замуровыванием в металлическом корпусе на 50 и более лет сосуществовали другие, менее технически изощренные способы сохранения текста.

Предметом исследования этой статьи являются советские письма в будущее 1960–1970‑х годов, вложенные в капсулы времени. Я рассмотрю их как примеры официальной советской риторики, созданные для широкого распространения, несмотря на их изоляцию в капсулах и формальную адресованность узкой группе отсутствующих (еще не рожденных) адресатов: «потомков», воплощенных в обобщенном образе молодежи 2010–2020‑х годов. Я опишу несколько случаев, когда надежность корпуса капсулы проигрывала практикам тиражирования текста, превращающим на первый взгляд спрятанный текст в публичный. В интересующих меня сюжетах письмо, хранящееся внутри капсулы времени, осталось доступным для исследования даже при утере самой капсулы3. Я хочу посмотреть на письма в будущее как на жанр советской ритуальной речи, предполагающий различные практики публикации и объективации текстов, и снять с капсул, в которых хранятся послания, статус единственного доступного хранилища, частично деконструировав стоящую за ними ритуальную логику.

18 августа 2023 года в Екатеринбурге извлекли из земли известную и довольно масштабную по своему исполнению капсулу времени. Заложенная в 1973 году в центре города, в прогулочном центре – на «Плотинке» (плотине Городского пруда на реке Исеть), – она всегда привлекала внимание горожан и туристов своим местоположением и художественным оформлением крышки люка4. Закладка была приурочена к 250-летнему юбилею города, открытие – к 300-летнему (хотя ранние эскизы крышки капсулы показывают, что первоначально ее хотели заложить на 250 лет, до 500-летнего юбилея5). Открытия ждали: на сайтах, посвященных достопримечательностям города, а также на онлайн-картах и в соцсетях можно встретить комментарии в духе «Ждем!», «Надеюсь дождаться открытия» или «Интересно, что там», причем многие из них датированы еще 2010‑ми годами.

В назначенный день на «Плотинке» собралось несколько тысяч человек, прозвучали торжественные речи, была показана историческая видеохроника, и капсулу с помощью подвесного крана достали из полости в мостовой. Каждый шаг снимали фотокамеры, велась прямая видеотрансляция, которую до сих пор можно посмотреть на YouTube-каналах различных городских порталов6. По разговорам зрителей в толпе и с репортерами можно заключить, что капсула была глубоко встроена в культурное пространство Екатеринбурга и важна для локальной идентичности горожан. Люди, попавшие на трансляцию, делились воспоминаниями о том, как детьми гуляли возле капсулы и думали, что 2023 год отстоит от них очень далеко. Были и те, кто присутствовал на самой закладке в далеком 1973 году. Те же, кто не имел личных воспоминаний, связанных с капсулой (в основном молодые люди и дети), все равно определяли происходящее как особо значимую часть городского праздника.

Однако именно в этот день люди, пришедшие на извлечение капсулы, письмо из прошлого не получили. Открывать контейнер во время мероприятия не планировалось, и закрытая (хоть и извлеченная из земли) капсула в течение двух дней юбилейных городских мероприятий служила местом для фотографирования. Ее открытие состоялось позже, 30 августа в Музее истории Екатеринбурга, в присутствии музейных работников, городских властей и журналистов. Свободного посещения это мероприятие не предполагало, однако оттуда тоже велась трансляция7. Из капсулы были извлечены «Письмо свердловчанам XXI века», а также книги и газеты, посвященные городу, сувенирная продукция, декоративное панно «Свердловск 250» и аудиопленка с записью выступлений почетных граждан города. Наконец, 12 октября в музее открылась выставка, посвященная капсуле, на которой для публичного просмотра были представлены все документы, находившиеся в ней. Выставка проработала до исторического Дня города – 18 ноября8.

Описанная ситуация поступательного и в некотором роде замедленного приближения рядовых читателей к тексту создает впечатление труднодоступности письма его предполагаемым адресатам9. Действительно, неизвестность и недосягаемость содержимого капсул времени – распространенное представление, и ситуации, подобные екатеринбуржскому сценарию открытия контейнера, как будто бы подтверждают его. На этой идее, например, строится сюжет спектакля «Капсула времени» по пьесе Николая Коляды, описанного в исследовании Натальи Веселковой и ее коллег10.