Сделано в СССР. Материализация нового мира - Коллектив авторов

с братских могил»22), которая была высыпана у подножия памятника, став субстратом для закладки контейнера с письмом. Этим же четырнадцати избранным были выданы мандаты, утверждающие их право открытия капсулы в 2017 году. Впрочем, их единство существовало только в ритуальном пространстве, так как между собой они были малознакомы, а впоследствии забылся и ритуал, в рамках которого они встретились. Над этим, вырастая, рефлексирует один из них в статье 1987 года, вышедшей в «Северном комсомольце» через 20 лет после закладки и проблематизировавшей с позиции конца 1980‑х гражданские ритуалы 1960‑х годов23. В этой же статье был в третий раз напечатан текст письма в будущее.

Однако на этом история письма и его публичной жизни не закончилась. Одна из газет была оцифрована, и в 2013 году, за четыре года до даты открытия капсулы, письмо выложили на нескольких интернет-площадках, где оно вызвало бурную реакцию. Между интернет-пользователями разгорелись горячие споры о сути советского и постсоветского общества, разнице между СССР и Америкой, сравнении детских впечатлений и т. д. Появились даже варианты ответа на письмо, в которых, как и в комментариях к ним, «потомки» иронизировали и над тезисами «предков», и над собственной постсоветской жизнью (при этом как минимум часть «потомков» была ровесниками «предков»)24.

Оцифровка послания расширила его публичность, а также привела к появлению электронной фотографии письма как отдельного объекта тиражирования. Цифровые версии снимков и документов часто считаются не более чем копиями бумажных первоисточников, однако современные подходы к материальности электронных изображений, в первую очередь музейных, позволяют взглянуть на них как на самостоятельные продукты культуры. Многие исследователи оспаривают иллюзию бестелесности цифровых объектов25 и утверждают, что «культ» аналоговых носителей – просто наследие эмпиризма XIX века26. Способности цифровых объектов вызывать эмоциональные реакции, производить аффекты27, а также «быть присвоенными», сохраненными на персональные аккаунты или девайсы пользователей дают новые возможности для выстраивания с ними личных связей и заставляют интерпретировать их как «альтернативный тип сущности со свойствами, и похожими, и непохожими на признаки физически плотных объектов»28. Таким образом, цифровые изображения и другие файлы обладают собственным онтологическим статусом, однако при этом продолжают, хотя и опосредованно, сохранять связь с прошлым, о котором свидетельствуют: вспомним, как цифровая фотография письма из екатеринбуржской капсулы времени использовалась в интернет-спорах для подтверждения его аутентичности. Впрочем, в отличие от нее, фотография письма с острова Мудьюг вызвала в интернете дискуссию, не ассоциированную с локальной историей своего бумажного «оригинала». Она была соотнесена пользователями соцсетей с их собственным опытом или воображением советского прошлого. Тем не менее цифровая жизнь письма в будущее была бы невозможна без его предварительной печати в газете.

Интересно, что все то время, когда письмо в будущее с острова Мудьюг копировалось и умножалось в сущностях, капсула времени, в котором лежала его бумажная версия, тоже обладала специфической мобильностью: из‑за непрочности корпуса и эрозии почвы контейнер еще в 1980‑х годах достали и перевезли на хранение в Архангельск29, а потом вернули обратно на остров, с которого он снова исчез (после чего, по некоторым данным, был вновь обнаружен и вновь утерян30). Восстановление всех этапов жизненного пути капсулы требует отдельного полевого исследования, но даже по открытым данным вырисовывается сложная конфигурация мест памяти, превращающихся в места запустения. Предоставлю слово авторам заметки с сайта истории комсомола, посвященной этой капсуле:

К сожалению, уже более пяти лет музей на острове прекратил свою деятельность. Имеющиеся постройки и сам памятник Жертвам интервенции оказались бесхозяйственными. Правда, на северной оконечности острова располагается небольшая группа погранзаставы, но к территории музея не имеет отношения. Прекратились рейсы экскурсионных теплоходов. На частных катерах там появляются грибники и ягодники. Возможны одиночки и группы ищущих какую-то «добычу».

Территория почти пустынного острова принадлежит поселению «Талажский» Приморского района. Именно рабочая группа района планировала выехать туда, чтобы привести в порядок местность (она заросла кустарником, там разрушены мостки, много неубранной колючей проволоки, песчаные заносы) и подготовить встречу тех, кто должен был провести акцию вскрытия капсулы и доставки ее в Архангельск.

Оргкомитет по проведению планируемой поездки поручил рабочей группе все-таки проверить сохранность капсулы. Буквально за неделю до начала акции на острове «десант» обнаружил, что под плитой (она оказалась плотно прикрывающей то углубление, где должна была находиться капсула) капсулы нет…31

Занесенное песком пограничье, куда не ходят экскурсионные пароходы, но добираются на частных катерах сборщики ягод, – то прекарное будущее, в котором капсула времени не доходит до адресатов и исчезает из подножия памятника.

Однако письмо из нее, трижды опубликованное в газетах*, оцифрованное и размноженное в Сети, продолжает быть публичным и доступным и даже обеспечивает преемственность практик: на основе его местные активисты подготовили новое письмо – в 2067 год, то есть, несмотря на утрату, капсулу времени символически перезаложили**.

Если выйти за рамки писем в будущее и оглядеть общий ландшафт публичных текстов 1960–1970‑х годов, то в нем обнаружится большое разнообразие эпистолярных форм. При этом, изучая письма, исследователи часто обращают внимание в первую очередь на письма «во власть» и жалобы в газеты (что оказывается частично пересекающимися категориями)32. Действительно, письма во власть в СССР давали людям одну из немногих возможностей заявить о своих нуждах, выразить протест, пожаловаться на несправедливое обращение и каким-то образом дать обратную связь системе, в обратной связи не нуждавшейся. Однако письма в будущее относятся к публичным «письмам лояльности», количество и жанровое разнообразие которых куда больше, чем у «писем протеста».

«Письма лояльности», опубликованные в газетах, были одним из ключевых инструментов пропаганды, через которые происходила трансляция разрешенных общественных дискурсов33. В первую очередь я имею в виду коллективные письма и обращения, инициированные «сверху» комсомольским или партийным руководством, однако и письма «снизу», от рядовых читателей, активно поощрялись и публиковались после предварительного отбора (более того, их наличие считалось одним из признаков успешной редакционной политики34). Так, на страницах газет и журналов, а также в материалах партийных собраний, на информационных стендах различных учреждениях и на других политических интерфейсах появлялись открытые письма разной прагматики, обращения с осуждением или поддержкой политических событий, изложением «правильных» общественных позиций, письма-обязательства успехов в соцсоревнованиях и т. д. Часто они были вызваны к жизни институциями, ответственными за пропаганду и агитационную работу, однако между спущенным сверху импульсом к созданию письма и его итоговым текстом скрывалась сложная деятельность и система договоренностей, в которой участвовали не только властные акторы, но и обычные люди со своими интересами.

Эпистолярные формы часто выбирались для крупных пропагандистских проектов. Например, визит Н. С. Хрущева в США, сам по себе запланированный как реклама социализма35, был описан в программной книге «Лицом к лицу с Америкой»36 именно через поток писем – советских граждан Хрущеву, советских граждан американцам, а также американцев – Хрущеву. По-видимому, они не были сфабрикованы, однако их отбор предполагал сложную систему фильтров37, и выбор именно этого жанра для программного текста об американской поездке представляется показательным. Часть текстов, в том числе не вошедших в книгу, печаталась в центральной и региональной прессе38.

Письма были популярной формой трансляции идеологических требований к советским гражданам: например, в номере газеты «Северный комсомолец» от 28 июня 1967 года (следующим после номера с посланием в будущее с острова Мудьюг) было напечатано письмо участников слета победителей похода по местам боевой славы к их товарищам по комсомольскому движению. Этот текст очень близок письмам в будущее – он аффирмативен, в нем перечисляются достижения