Потерявший солнце. Том 3 - FebruaryKr

Что случилось на Сибае и откуда взялся шторм, никто объяснять не спешил. Сначала им было не до разговоров: приходилось то воевать с парусами, то цепляться за все, что под руку попадалось, а после моряки погрузились в мрачное молчание и до самого берега цедили слова так редко, будто за них приходилось платить.

Высаживая пассажира, пираты еще раз попросили его отыскать своего капитана, и судно поспешило отплыть подальше в море.

Ши Мин сошел по трапу, с напряжением оглядываясь: других кораблей не было, только пара потемневших от времени лодок болталась неподалеку. На берегу он не встретил никакой охраны, даже грузчиков не было видно — только пустой, медленно остывающий под густым снегом причал.

Чем глубже заметенные улицы уводили его к сердцу города, тем лихорадочнее и оживленнее становилось вокруг. Закутанные люди сновали туда-сюда, но вместо голосов раздавались крики и взрывы истеричного смеха. Стены домов были перепачканы углем, и на каждой повторялся один и тот же символ — грубо намалеванный глаз с отметиной зрачка.

Остановившись посреди дороги, Ши Мин опустил веки, вдохнул морозный воздух и медленно досчитал до шести. Досчитал бы и до десяти, да терпения не хватило; на стенах по-прежнему чернел глаз. Никакой ошибки.

Холод пробирался под одежду и проникал вовнутрь, но мозг остался спокоен. Значит, она все-таки выжила и вернулась… Всегда стоит предполагать самое худшее, но иногда просто не удается представить себе масштабы катастрофы. Быть может, и новый темный император стал лишь очередной марионеткой в руках Безымянной? Ши Мин вдруг ощутил себя стоящим на лестнице, ступени которой обрушивались прямо под ногами. Падая, можно бояться и ушибов, и перелома, но разве кто-то заранее предполагает смерть?..

Ни страх, ни тревога так и не пришли — видимо, душа уже была на пределе. Смахнув с лица снежинки, Ши Мин отвернулся и зашагал дальше, оставляя за собой цепочку смазанных следов. Слишком много усталости, чтобы еще чему-то удивляться. Слишком много всего позади, и на милость судьбы он больше рассчитывать не смел.

Ему нужно попасть во дворец, забрать беспокойного ушастого парня, увезти как можно дальше и забыть и про этот город, и про Безымянную, и про все прошлое. Должен ведь где-то быть берег, на котором им можно будет остаться и просто жить?

Внезапно до боли остро захотелось вернуться домой. Знакомой дорогой проехать между холмами и увидеть дрожащий огонек в окне, распахнуть скрипящую дверь, стряхнуть за порогом всю боль и пепел и войти в тепло. Войти и оказаться моложе — не телом моложе, демоны с ним, с телом, — помолодеть разумом. Вернуть того себя, который еще мог улыбаться и верить в лучшее и не тащил за собой груз сожалений по собственным кровавым следам.

Вернуться назад, но больше не дать себе прятаться от жизни. Оставить себе шрамы, но не боль.

Пар облаками вылетал изо рта, холод пощипывал щеки. Раньше Ши Мин прямиком направился бы по знакомым, но сейчас чуял: никаких знакомых ему тут больше не найти. Только Мастер, да и до него еще нужно добраться. Кто знает, какие силы заправляют городом на самом деле?

Спрятав поглубже озябшие руки, он быстро шел ко дворцу. Стены изрядно потемнели и выглядели потертыми, а главные ворота и вовсе были распахнуты настежь. Возле них скучала одинокая фигура, но одет страж был не по форме и больше зевал, чем следил за редкими прохожими.

Окна чайной сочились теплым янтарным светом, и Ши Мин едва ли не против воли повернул туда. Не за теплом, а за опорой под ногами — быть может, хотя бы там все осталось по-прежнему?..

За дверью он стряхнул с себя налипший снег, оставляя на полу талые брызги, поднял глаза и ударился о болезненный неверящий взгляд.

— Не нужно ничего изобретать. Ты можешь просто прийти, и на тебя никто не обратит внимания. — Вэй Чиен в задумчивости постучал по столу.

Тихие и размеренные удары по дереву вносили порядок в наполненный звуками темный мир, в котором существовал слепой музыкант. Удар — и хаотичные мысли выстраиваются в ровные ряды, тянутся в разные стороны, обретают глубину и плотность; если и существует для Вэй Чиена кара страшнее смерти, то это тишина.

Шаги, скрип подошв, тяжелое дыхание, звук отодвигаемой мебели, звон посуды. Тишины не существует, тишины стоит опасаться, тишина означает только одно: ты еще не мертв, но уже беспомощен. Лучше умереть без мучений, чем жаться в углу и всем существом своим чувствовать приближение чего-то ужасного.

Даже если враги будут лишь плодом твоего воображения.

Очередной удар разорвал его размышления, силой вытаскивая в реальность. В том и прелесть собственного ритма, в нем ты живешь и мыслишь по своим правилам, по своему времени.

— Ты все еще помнишь тот дворец, который покинул, — продолжил Вэй Чиен, с удовольствием прислушиваясь к ритмичному стуку. — Но его давно уже нет. Люди всё еще служат, охраняют входы, готовят пищу, но все это совсем не похоже на то, что было прежде. Они служат из страха, из жалких попыток удержать вокруг себя знакомую картинку. Они не знают, что еще им делать. Раньше люди помнили свое прошлое, строили настоящее и надеялись на будущее, а теперь живут прошлым и боятся открывать глаза. Дело не в том, что по улицам ходить опасно, нет. Просто никто не знает, что принесет новый день.

Отец невесомо, едва слышно вздохнул. Из всех знакомых людей именно отец был самым тихим, почти на грани с несуществованием. Слишком много времени провел он вне — вне времени, вне жизни, наедине с книгами и самим собой. Долгое одиночество приучает человека быть в мире лишь наполовину, делая его присутствие легче и незаметнее.

— Кто мог сбежать, тот сбежал, кто не смог — остался и озабочен только собственным выживанием да наживой. Кто будет заделывать корпус протекающего корабля, если можно загрузить на лодку все сокровища и уплыть? Нескольким людям не сладить с испуганной толпой, даже если это император и Мастер. Пройдет много времени, прежде чем наладится хотя бы какое-то подобие жизни.