Потерявший солнце. Том 3 - FebruaryKr

Эту стену не увидеть человеческими глазами, но запертый внутри Волны разум осознавал мир совсем по-другому. Призрачная серая штора на самой грани горизонта казалась ему знакомой и позабытой, как забывается сильная боль, сберегая рассудок; колыхания серебристой пелены напоминали приливные волны. Там пряталось что-то дикое и неукротимое, что-то куда сильнее и Волны, и темного бога Сибая — что-то, чему нет названия.

В холодных глубинах Волны медленно билось отравленное черное сердце. Огромные пузыри поднимались со дна, развороченного и ободранного. Коротким теплым прикосновением отзывались гаснущие огоньки тысяч крошечных жизней и тлен, разъедающий их тела. После недолгого тепла наступал покой и темнота, и только хрупкие белые скелеты продолжали вместе с Волной свое движение.

Невозможно человеку объять необъятное, ощутить себя разом и каждой крошечной водорослью в глубинах моря, и гибнущим у самой поверхности великаном-китом с морщинистой шкурой. Хрупкий разум рассыпался на обломки, цепляясь за яркие пятна одиноких мыслей: ни добра, ни зла, только гордость и долг, за который не жалко и жизнь отдать.

Человек с темным мечом замер у подножия Волны и смотрел на нее, и в его глазах наверняка отражались трепет и страх.

Не было правителю Фэн никакого дела ни до дочерей, ни до подменного сына. И до обид, нанесенных ему, тоже давно уже не было дела. Позабыты были все планы, все жалкие потуги стать могущественнее и сильнее. Мир их слишком мал и хрупок, слишком тонки его незримые стенки, и никакая свобода не стоит такой цены. Только служение богу, только его воля и сила, оберегающая Сибай на протяжении сотен лет; только покой самого Сибая и всего мира, который так легко может уничтожить человек с мечом.

Впрочем, давно уж не человек. Мир призраков не был злом, и столкновение с ним не сулило никаких страшных бед, но за спиной молодого императора скопилось слишком много обезумевших душ. Каждая такая заблудшая, насильно удержанная душа — словно тяжелый камень на шее; чуть подтолкни один — и обрушатся все. Уже сейчас одной ногой стоит император на корабле, а другой — на бесконечной безмолвной серой дороге, по краям которой растут только белые ирисы. Те самые цветы, которые кладут на могилы усопших, если скорбят по ним искренне.

Бог Сибая никогда не обманывал тех, кто ему служил. Бог пробудился и звал, направляя в каждом шаге и каждой мысли.

Человек с мечом должен погибнуть.

Только Сибай обладает силой остановить нового императора. Только его подземелья сохранили мрачную и кровавую древнюю мощь, способную вопреки всему преградить путь темному мечу и его обезумевшему создателю — значит, так тому и быть. Эта битва либо спасет мир, либо станет еще одним шагом к его скорой гибели.

За свою жизнь правитель Фэн столкнулся с несколькими инструментами, но ни один из них не смог бы противостоять Волне. Сила, смешанная с водой, была вязкой и липкой, словно мед: любой удар тонул в ней, не нанося урона. Никаким лезвием не разрезать темные путы, и меч императора скоро станет просто куском металла, похороненным на морском дне.

Огнем горели холодные глаза во мраке подземелий, на песке билось тело, выгибаясь дугой; многочисленные слуги стояли поодаль и в панике наблюдали за агонией своего правителя, не решаясь ступить на белый песок.

Волна равнодушно смотрела на крошечную скорлупку корабля и муравьев, рискнувших бросить ей вызов.

Показалось солнце. Крошечное и тусклое, оно с усилием выглянуло сквозь плотную пелену облаков и замерло, не в силах своим светом пронзить огромную массу воды.

Волна нависала сверху, серо-зеленая и непрозрачная. Корабль по сравнению с ней казался крошечным и жалким, как засохший лепесток цветка у подножия горы. Верхнюю часть водяной стены невозможно было увидеть, даже запрокинув голову до боли в шее. Разум никак не мог осознать того, что водная стихия была теперь не только внизу, но и высилась неодолимой преградой впереди. Она длилась и длилась, упираясь в самые небеса, и в ее неподвижной массе можно было уловить глубинные темные течения: то тут, то там гладкая поверхность морщилась и вздувалась пузырями.

Люди столпились на палубе в полном молчании. Никому не пришло в голову прятаться в трюме. Если Волна обрушится, тонкие стенки и перегородки не спасут их и даже жизни не продлят. Серый призрачный кокон выпустил корабль из своих душных объятий, и тишина окутала его от вершин мачт до самого днища.

— Ну что, нет ли у кого прощального слова? — неловко кашлянул Чен Е. — Хотите в грехах покаяться или в любви признаться? Другого случая может и не быть.

Договорив, он с напряженным вниманием покосился на Фэн Чань. Девушка смотрела прямо перед собой, и резкий профиль ее казался росчерками туши на фоне бесконечного зеленого мрака.

— Если мы вдруг выживем… — тихонько шепнул Кот и потянул Юкая за рукав, — напомни мне рассказать тебе кое о чем.

— Мне следовало оставить тебя дома, — после паузы отозвался Юкай. Взгляд его снова и снова возвращался в темную глубину и тонул в ней, сколько бы он ни пытался отвести глаз.

Кот поднял голову и зло оскалился.

— Только не говори, что ты с этим не справишься. — В тонком голосе вдруг заклокотала ярость. — Не смей такого вслух произносить, понял!

— Я? Не справлюсь? — Наконец оторвавшись от созерцания своего безмолвного врага, император усмехнулся и наклонил голову, глядя на растрепанного мальчишку. Кот прятался за его рукой, крепко вцепившись в рукав. — Разве было в моих планах что-то, с чем я не справился?

— Даже если ты сможешь одолеть эти чары, вода никуда не исчезнет, — заметила Фэн Чань. Лицо ее было спокойным и безучастным, но губы то и дело кривились от отвращения. — Она рухнет — и от корабля ничего не останется.

— Об этом надо было думать раньше, — бодро заявил Чен Е и беспечно пожал плечами. — Ну не плыть же обратно.

Южанина вся эта ситуация ни капли не смущала, вызывая внутри только щекотное ощущение чего-то совершенно нового и непознанного, до чего вот-вот можно будет дотронуться рукой.