Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

Всё подмечает цепкий взгляд репортера. Казаков в помещении много, человек полтораста. Автономов их «обрабатывает». Голубов докладывает собравшимся, что напечатаны какие-то революционные воззвания, которые нужно немедленно разослать по всем воинским частям. А потом является эсер Боссе и начинает читать казакам лекцию о безвредности крестьян и необходимости уважения их интересов.

«Вот уже третий день мы слышим на съезде, – сокрушается Есаулов, – что нет типографии, в которой можно было бы напечатать повестку для членов съезда. А Нагаев, Автономов, Голубов успели за это время отпечатать воззвание для всех войск. У них нашлись и типография, и бумага, и средства. Откуда? Говорят, Нагаев приехал с большими деньгами…»

В конце статьи Есаулов констатирует серьёзное сплочение «врагов казачества» и предупреждает: если не нейтрализовать их сейчас, то Общевойсковой съезд будет разложен, и единству казачества придёт конец.

…Предупреждение было услышано. «Левых» вышибли из помещения Судебной палаты.

«На третий вечер (имеется в виду третий вечер после „заселения“. – С. П.) двери палаты уже не открылись гостеприимно перед нами, – вспоминает Поздеев, – утром иду к председателю палаты узнать, в чем дело. На лице его вместо любезности, с которой он принял нас в первый раз, кислая, недовольная гримаса. Председатель ответил: Войсковой атаман приказом воспретил предоставлять помещение… Без его (Каледина) или председателя съезда Агеева разрешения ни одно помещение Новочеркасска „не будет вам предоставлено“. По раздраженному тону можно было понять, что любезность, оказанная нам, отозвалась на служебном положении председателя…»

Заседание за заседанием Автономов требует у Агеева предоставить участникам его фракции новое место для собраний. И всякий раз Агеев изворачивается как уж.

Павел Михайлович требует списка участников фракции:

– Я не знаю, сколько у вас человек. То сто, то восемьдесят четыре.

– Разве другие фракции подавали списки? – спрашивает Автономов.

Агеев опять увиливает от ответа.

Новое заседание. Новое требование.

И снова – дайте список.

16 ноября дело доходит до отчаянной пикировки. Так её описывает «Вольный Дон»:

«…– Если «левая фракция» не подаст список, то я заявляю, что фракция доказала, что она мыльный пузырь.

– Это ваше мнение.

– Да, моё.

– Вы сами можете быть мыльными пузырями. Самоуверенности много.

– Вы обещали дать список!

– А теперь перерешили…

– Я заявляю: дальше я фракцию, которая называет себя левой, не знаю, и с трибуны никаких заявлений от её имени не допущу. Ибо фракция, которая прячется, не есть фракция общественных работников…»

Почему же Автономов «прятал список»? Быть может, это была юридическая уловка молодого хорунжего: ситуация накалялась, всё активнее циркулировали слухи о том, что гражданская война неминуема, что не может быть в условиях войны враждующих лагерей среди казачества. Опасаясь ареста, не все участники желали официально фигурировать в списках.

Однако была и другая причина: на одном из заседаний Автономов и Поздеев выступили резко против идеи возвращения с фронта «на отдых» казачьих полков. Ходили слухи о присутствии в городе генерала Алексеева. И приехал сюда экс-глава Генштаба не один, а с представителями своей организации, созданной в Петрограде с тем, чтобы сформировать крупную вооруженную силу для уничтожения власти большевиков. Поэтому появление на Дону полков означало не отдых, а этой самой силы укрепление, подготовку к войне с большевиками.

Оппонируя идее такого возвращения, Автономов и Поздеев пошли на хитрость. Официальная мотивировка их протеста заключалась в том, что массовый отвод казаков может привести к прорыву фронта немцами и продвижению врага вглубь страны.

И если «правые» не прислушались к этим доводы «из вредности», то «левым» они могли не понравиться ввиду отхода от большевистской платформы: мы все за мир, за возвращение казаков домой, Автономов же предлагает «повременить».

Определённо, число участников фракции в такой момент могло пойти на убыль. И количество, указанное Автономовым в списке вчера, могло не совпасть с реальным числом участников на сегодня. Всё это и привело к такой странной тактике: Автономов требовал помещение на сто мест, но списка не давал, т. к. в реальности «левых» могло оказаться восемьдесят, а то и шестьдесят.

…Политическая судьба благоволила Агееву. «Левая группа» несла имиджевые потери. Помимо некоторого оттока участников группы, были выбиты и «основные звенья цепи». Ешё 8 ноября, не без подачи Войскового правительства, было инициировано «экстренное собрание» казаков Новочеркасска, членов общественной организации «Союз вольного казачества», которая вынесла такое решение:

«Просить Войсковое правительство об аресте войскового старшины Голубова и есаула Нагаева за большевистскую агитацию на фронтовом съезде, т. к. они не состоят его делегатами».

Первое «сильное звено» выпало само: Голубов и его коллега по Военному комитету – поручик Арнаутов уехали в Ростов-на-Дону. И повод отъезда – не угроза ареста, войсковой старшина был не из робкого десятка. В Ростове накалялась революционная обстановка, и по решению «левой группы» Голубова отправили туда.

В отношении Нагаева была начата клеветническая кампания: карманы Нагаева распирает от денег, он ходит по городу и хочет купить всех и вся. Откуда деньги? Ясно – откуда. Кайзеровские марки!

Попытки есаула дать клевете бой заканчиваются неудачей. Агеев не пускает к трибуне, газета «Вольный Дон» опровержения не печатает.

В общем, следом за Голубовым уезжает и Нагаев. Правда, не в Ростов, а в Питер, назад, в казачью секцию Советов рабочих и солдатских депутатов.

«Левые» лишились своих вожаков, – торжествовал Агеев.

Должно быть, Павел Михайлович успокоился на какое-то время, объяснив себе причину успеха речей Автономова на съезде.

Ну конечно же! О какой политической состоятельности этого юноши можно вести речь? Он просто пересказывал то, что напел ему тот же Нагаев! У него нет своей головы, у этого юриста-недоучки! Всё! В ближайшие дни он будет морально раздавлен. И наконец-то заткнётся.

Павел Михайлович ошибся.

Автономов не замолчал. Стрелы, выпускаемые из его лука в тушу контрреволюции, оказывались острее прежних. И политически, и юридически.

Весьма удачно сложился его ораторский дуэт с Поздеевым. Не случалось заседания, на котором они бы выступали по одному. Когда затыкали рот забайкальцу, на помощь приходил донец. Претензии первого закреплялись аргументацией второго. Сначала Поздеев, потом Автономов. Поздеев вбрасывал идею, Автономов обосновывал её. Один за другим не получалось, выступали, пропустив трёх-пятерых, и это было ошибкой спикера парламента. Для калединцев было бы выгоднее, чтобы «левые» выступили чуть ли не хором, и слова им больше не давать, так бы их идеи быстрее забылись аудиторией. Но получалось, что после Поздеева выступали критики левых, их доводы разбивал Автономов с помощью метких, издевательских фраз, и это помогало задуматься делегатам о правильности курса, по которому пытались вести их руководители съезда.

…17 ноября решили вспомнить о Совете Союза казачьих войск.

Этот орган все ещё базировался в Петрограде, и большевики на него