Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

Уломать большинство получилось, превратив демократическую идею в фикцию. Решили, что паритетному правительству – 7 казаков и 7 «неказаков» быть, но председательствовать в нём будет помощник Войскового Атамана, т. е. казак, а следовательно – перевес казачьему составу в один голос был обеспечен. А единство было «подтверждено» на одном из заседаний пламенным поцелуем П. М. Агеева и С. П. Мазуренко, эсера-«неказака» и кандидата в Объединенное правительство.

«…Характерную оценку сочинённой таким образом на Дону паритетной власти, – пишет Ермилов, – дал… полковник Бирюков, который говорил, что за такое конструирование паритета… казаков и называют реакционерами.

С развитием большевизма пролетарского, говорил он, руководителем которого является Ленин, стал развиваться собственный, казачий „большевизм“, руководителями которого является уважаемый атаман Каледин и его товарищ – Богаевский.

Вне себя от яростной злобы, по адресу Бирюкова, зубры Круга, угрожая кулаками, удалили его на несколько заседаний…»

* * *

Новочеркасск продолжал своё превращение из славного казачьего города в пристанище политических проходимцев всех мастей.

К декабрю кто только не околачивается здесь. Вслед за Алексеевым, Гучковым и Родзянко появились Савинков и Струве, Трубецкой и Милюков. После долгих скитаний по маршруту Быхов – Дон, возникает в окружении офицерской свиты генерал Корнилов.

В обстановке строжайшей секретности создаётся Триумвират: Каледин, Корнилов, Алексеев. Распределение ролей следующее: Каледин управляет Донской областью, Корнилов – Добровольческой армией (официально о её создании объявят в январе 1918-го), Алексеев – финансы и внешние сношения. Последний пытается наладить контакты с Антантой и вместе с членами Войскового правительства наносит визиты к коллегам по Юго-Восточному союзу, обговаривая планы по вооруженной борьбе с большевизмом. И большевики не могут отвечать на это бездействием.

8 декабря 1917 года Ленин назначает командующим вооруженными силами по борьбе с калединщиной и его пособникам Владимира Александровича Антонова-Овсеенко. В качестве помощника последний выбрал себе полковника Михаила Артемьевич Муравьёва, что называл себя левым эсером.

Антонов выглядел кем угодно: художником, поэтом, писателем, народником-революционером, но не воякой. Длинные волосы, круглые очки, тонкость во всём. При этом он являлся потомственным военным, именно он руководил штурмом Зимнего дворца, и с первых дней Октябрьской революции занимался военными делами.

Муравьёв – ярчайший образец красавца-офицера. Антонов описывает его так: «Михаил Артемьевич Муравьёв – одна из самых памятных мне фигур, встреченных в эти дни революции. Его сухая фигура с коротко остриженными седеющими волосами, с быстрым взглядом, мне всегда вспоминается в движении, сопровождаемым звяканьем шпор… Выражался он высоким штилем, и это не было в нем напускным. Муравьёв жил всегда в действии и действовал всегда самозабвенно. В этой его горячности была его главная притягательная сила, а сила притяжения к нему со стороны солдатской массы несомненно была».

Автор особенно подчеркивает организаторский дар Муравьёва, который мог управлять и простыми солдатами и высоколобыми офицерами.

Интересно, что некоторое время Антонов-Овсеенко был в подчинении у Муравьёва: в конце октября-начале ноября 1917-го тот командовал войсками Петроградского военного округа, Антонова назначили его помощником. Изначально Муравьёв решил, что этот человек с внешностью художника будет помогать ему по политической части, но, услышав от него ряд толковых военных советов, изумился. Оказывается, что перед ним – не просто революционер, а человек с военным образованием и экс-офицер (В. А. Антонов-Овсеенко обучался в Воронежском кадетском корпусе, двух военных училищах Санкт-Петербурга, получил звание подпоручика, но в 1905-м ушёл в революцию с головой). Словом, они сработались.

Правда, в ноябре с Муравьёвым произошёл, мягко говоря, казус. Его отстранили от должности из-за жалоб подчиненных (стал проявлять себя как солдафон), но даже это не разубедило Антонова в его организаторском гении. Как и замечание Ленина: «Смотрите, под вашу ответственность». Антонов не ошибся. Поначалу Муравьёв был фигурой действительно незаменимой[17].

В течение двух недель им удастся собрать и вооружить несколько красногвардейских отрядов и направить их на Дон различными железнодорожными путями.

…Уже 10 декабря 1917 года Каледин сообщал своим парламентариям:

– Я должен доложить Кругу последние сведения, полученные вчера вечером… в Лиски прибыли эшелоны 17-го стрелкового полка (революционный отряд под командованием Зайцева. – С. П.)… Эти эшелоны теперь находятся в десяти верстах от станции Чертково. Всего идёт 5 эшелонов, т. е. весь полк с артиллерией…

Прогнать силой оружия непрошенных гостей Атаман приказал 35-му Донскому казачьему полку. Приказ проигнорировали. Вместо того, чтобы вступить в бой с «гостями», казаки затеяли переговоры.

Возмутился Алексей Максимович. Он продублировал свой приказ 44-му Донскому полку, стоявшему у станции Глубокая.

«44-й полк, – описывает эту операцию Ермилов, – обманным путем был посажен в вагоны и направлен в сторону большевиков. Генерал Толкушкин, начальник 8-й дивизии, вместе с командным составом, вероятно, руки потирали от удовольствия и может быть лелеяли мысль, что наконец-то они с помощью этого стравят большевиков с казаками…»

Однако кончилась операция анекдотически. Большинство казаков, поняв, зачем и куда их везут, по ходу движения повыскакивали из вагонов. И к Чертково прикатил почти что пустой состав. А те, кто не выскочили… правильно – принялись переговариваться с представителями красногвардейского отряда.

На Круге забеспокоились: так что же нам делать? воевать или разговаривать? На удивление решение было принято разумное: чтобы не вышло казуса с каким-нибудь братанием и революцией, лучше переговорный процесс возглавить самим. В кратчайшие сроки в Новочеркасск привезли делегацию отряда Зайцева и начали идеологически «окучивать». В роли «фронтмена» переговорного процесса предсказуемо выступил «социалист» Агеев:

– Вы приехали защищать права рабочих? А мы сами озабочены этим вопросом, и, вуаля, – создаем Паритетное правительство. Для того, чтобы учесть интересы всех жителей Области! Вы хотите помочь трудовому казачеству? Так их права никто и не нарушает, оно поддерживает Войсковое правительство. Да и вообще, мы тут пытаемся строить своеобразный социализм…

Примерно такой была его лукавая речь, и представители делегации, несколько растерявшись, сбавили воинственный пыл и даже согласились участвовать в совместных переговорах между Кругом, делегатами 17-го стрелкового полка и Совнаркомом.

…Новые переговоры состоялись в конце декабря. Делегацию встретил нарком по делам национальностей И. В. Сталин. Попыхивая папиросой, он терпеливо выслушал «послов», а потом выдал: интересов трудового казачества вы не представляете, так что говорить с вами не о чем.

Ещё до этой «судьбоносной» встречи Каледину стало понятно: полки на Дону «разложены». Надежды на них – никакой. Причём главная беда заключалась не в том, что они отказываются воевать, нет! Наметилась куда серьёзнее тенденция: в полки эти стали проникать большевистские агитаторы и уговаривать казаков перейти на свою сторону.

И тогда Алексей Максимович принял такое решение: одни полки основательно очистить от «подозрительного элемента», другие – распустить. А место их займут те, что прибудут с фронта.

На заседаниях Войскового круга тут же созрела идея о направлении офицеров-агитаторов во все,