Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

«Под разными предлогами, – рассказывает Ермилов, – сначала в одиночку, потом – целыми группами, калединские агенты-командиры полков отпускали в бессрочный отпуск наиболее „заражённых большевизмом“ казаков, а затем уже и революционные полки, один за другим под косвенным или непосредственным участием калединских агентов, снимались со своих стоянок… уходя организованно или просто разбредаясь по домам».

Угодил в число агитаторов и Автономов. Причём «окольно-юридическим» путем. Отдавая себе отчёт, что Круг вряд ли пошлёт его в свой, 39-й Донской полк, он организовал себе «командировку» через Военный областной комитет: в заметке «Вольного Дона» от 17 декабря сказано, что среди прочего, на заседании комитета «…решено набрать комиссию для выработки мероприятий по поддержке престижа Войскового круга. В комиссию набраны: прап. Огрызков, ес. Сутулов, хор. Автономов и ур. Алферов». Таким образом, наш герой получил вполне законный повод отправиться в условиях военного времени в Усть-Белокалитвенскую и поддержать в 39-м полку престиж Войскового круга с точностью до наоборот.

Как видно из воспоминаний Ермилова, задачи перед собой и своим полком Автономов ставил следующие: приказов Каледина не выполнять, в бой с советским отрядами не вступать и венец всему – соединение с ними.

Но последней цели достичь, увы, не удалось. Быть может, его опередили другие калединские агитаторы, а может – усталость и «обывательщина» победили силу слова его.

39-й Донской казачий полк, по словам Ермилова, соблазненный «мыслями о прелестях семейной жизни и вкусных гусях на приближающихся рождественских праздниках, разбрёлся по домам, несмотря на просьбы-мольбы Автономова не делать этого, не распылять свою революционную мощь…»

…Именно в этот момент, похоже, его внутренний бронепоезд сделал первую остановку. Время разрушения во имя созидания подходило к концу.

В один из этих дней Автономов наглухо застегнул шинель и вышел из теплого станичного куреня в снежный декабрь. Холодный ветер ударял в лицо, снег налипал на стекла пенсне, но дорогу он видел отчётливо.

Часть 2. Главком

Щедроты сердца не разменяны,

И хлеб – всё те же пять хлебов,

Россия Разина и Ленина,

Россия огненных столбов!

В. И. Нарбут. Из стихотворения «Россия»

Глава 1. На севере и юге

А революционные войска молодой Советской республики продолжали приближаться к Области войска Донского. К началу января 1918 года отряды Саблина заняли Луганск и были готовы ударить по Миллерово, а отряды Сиверса вышли к Донбассу. Со стороны Воронежа надвигались подразделения под командованием Петрова.

Никаким блицкригом, несмотря на масштабность замысла и передвижений, при этом не пахло. Эшелоны с отрядами того же Сиверса ползли по железным дорогам Украины, всё ещё встречая серьёзное противодействие со стороны украинских войск.

Другой причиной, которая препятствовала уверенному продвижению вперёд, была слабая дисциплина в рядах наступающего воинства.

То в одном, то в другом подразделении осуществлявший общее командование Антонов-Овсеенко отмечал факты пьянства, неповиновения, попыток заявить о «нейтралитете», а то и просто «передумать наступать» при первой же серьёзной опасности.

«У станции Соль, – пишет А.-О., – на эшелон нашей артиллерии был пущен без машиниста паровоз. Произошел взрыв – много раненых, батарея окончательно расползлась. Брянцы пали духом…»

Ситуация с дисциплиной усугублялась в отдельных отрядах и личностями командиров. Героями и грамотными стратегами по Антонову-Овсеенко выходили не все. Если, Сиверса, например, он характеризует, как человека храброго, решительного и педантичного, а командира отряда железнодорожных рабочих Жлобу называет «бесшабашным смельчаком», то некому Егорову дается не очень хорошая аттестация – «мямлил у Синельниково». Руководитель «Воронежского направления» Петров и вовсе удостоен характеристики революционера-чудака.

«Левый эсер, бывший подполковник, – описывает его автор, – молодой, поэтически настроенный и весьма воинственный человек и большой фантазёр, постоянно одетый в черкеску. Его стратегические планы были грандиозны. Личная храбрость поразительна, но организовать самое пустяковое дело он не умел».

Григорию Константиновичу Петрову была поставлена задача: занять железнодорожную станцию Миллерово и соединиться с отрядами Саблина. Однако взять её с наскоку Петров не мог. Почему? Чтобы пробиться к Миллерово, а это уже ближе к Новочеркасску, пришлось бы однозначно вступать в бой с казаками. Сам бой пугал его? Нет. Петрова сдерживал «мирный договор», который заключил у ст. Чертково с представителями Каледина другой революционный командир, представитель Минского отряда штабс-капитан Зайцев.

Сей документ выглядел более чем судьбоносно. В нем были пункты с требованиями обеспечения равными правами всех жителей Области, освобождения из тюрем политически-заключенных, роспуске добровольческих формирований. Отдельными пунктами значились обязательства о недопущении огня, установлении границы, «каковой будет граница Области войска Донского; станция Чертково и прилегающие к ней селения являются нейтральной полосой…»

Наличие таких договоренностей изумило не только Антонова-Овсеенко (с какой стати Зайцев стал заключать договора без разрешения командования?), но и Сталина, принявшего в Петрограде совместную делегацию казаков и Минского отряда. В посланной Антонову телеграмме нарком дал понять, что беседа у Чертково затянулась, и командиров Красной гвардии могут провести за нос, пора это дело кончать.

Что же предпринимает товарищ Петров, получив приказ командования?

Он выдвигается со своим войском не вперёд, в Миллерово, а в обратном направлении – в Воронеж.

Свою экстренную передислокацию Петров сопровождал телеграфными сообщениями о том, что на него «наседают со всех сторон», к Воронежу прорвались казаки. Такие известия могли привести к ломке основных наступательных планов, но Антонов-Овсеенко не стал делать поспешных выводов. Как вскоре выяснилось, донские казаки к Воронежу не прорвались, просто несколько казаков уральских, следующих с фронта к себе домой, устроили на вокзале потасовку с красногвардейским патрулем, и потасовка переросла в перестрелку. Погибло в общей сложности человек десять, несколько десятков были ранены. Уральцев всё же урезонили и отправили домой.

Как только инцидент с уральцами был исчерпан, Петров сообщил Антонову о том, что 18 января[18] он наконец начнёт атаковать Миллерово. Тут его фантазёрство проявилось ярче прежнего.

Он уверял, что с ним прибудет тысяча пехоты, а также туча артиллерии и броневиков. На самом же деле, вспоминает Антонов-Овсеенко, «в его распоряжении был отрядик силой не более 500 человек».

Неизвестно, насколько бы затянулось это топтание у границ Области Войска Донского, если бы не те события, что внезапно произошли внутри её.

…23 января 1918 года в станице Каменской происходит фронтовой съезд донского казачества. На него съезжаются представители двадцати трёх полков и пяти батарей. Атаман арестовывается. Власть переходит в руки донского военно-революционного комитета председателем которого избирают Фёдора Григорьевича Подтёлкова.

– Мы теперь – власть на Дону! – смело заявляет Донревком.

Каледину и Войсковому Правительству остаётся лишь посочувствовать в этой ситуации: только распустили Общеказачий съезд и ликвидировали «левую группу», подавили ростовскую революцию, не успели перевести дух и вот опять.