Красный казак Автономов - Сергей Павлович Петров

и в скором будущем, адъютант штаба армии, укладывает содержание его речей в схему «от общего – к частному» или «от Питера – к Югу». Примерно так: в Петрограде произошла революция, по всей России установлена власть трудового народа, и вы теперь – защитники этой власти, не просто отдельные полки 39-й дивизии, а единая революционная армия, призванная очистить окраины страны от контрреволюционной заразы, приблизить свободу и счастье! Долой Каледина и Корнилова! Долой власть капитала!

Рабочие сразу приняли Автономова «на ура».

Солдаты – не сразу. Увидав его на трибуне, они поначалу не поверили, что этот парень – командующий. Ведь совсем недавно, на фронтах Первой мировой перед ними выступали другого типа военачальники: пузатые и напыщенные генералы, свирепые самодуры-полковники – кончики усов подкручены, аккуратные бородки. А тут? Улыбающийся юноша. Ни усов, ни бороды. Действительно похож на «шпака». Но это – поначалу…

«…При первом знакомстве, – делился воспоминаниями Иван Лукич Хижняк – в те годы боец революции, спустя десятилетия – генерал, – на нас он не произвел особого впечатления. Невысокий, щуплый, белокурый Александр Исидорович Автономов мало походил на военного, хотя и носил нарядную черкеску. Был он близорук, носил очки. Но когда он выступил на митинге с блестящей страстной речью, наше мнение о нем сразу изменилось…»

Тут стоит обратить внимание на переоблачение нашего героя. Нет теперь формы донского офицера, он меняет её на «нарядную черкеску». Связано это не со стремлением отличиться от общей солдатской массы. В те дни на Тихорецкую стягивались ещё и отряды революционно-настроенных кубанских казаков, черкеска с газырями делала донца Автономова для них своим.

Одним из первых, на добрых конях примчался революционный отряд под командованием лихого казака Ивана Антоновича Кочубея. Одновременно с этим отрядом появился и другой, им командовал старый товарищ нашего героя – Иван Лукич Сорокин.

Из кубанцев Автономов начал формировать ударный кулак боевой силы, которая должна была обрушиться на Екатеринодар.

«…– По нашим советским демократическим законам, – приводит Крутоголов слова Автономова на одном из штабных совещаний, – командный и политический состав армии не назначается, а избирается. У меня есть предложение – избрать командующим Тихорецкой группой красногвардейских войск Ивана Лукича Сорокина. Вы его знаете, это боевой командир Петропавловского отряда. А помощником ему определить Абрама Сергеевича Троцевского (представитель 39-й дивизии. – С. П.). Другие кандидатуры есть?

– Нет. Согласны…»

Видя, что настроение у товарищей боевое и зная, что Сорокин не подведёт, Автономов переключился на другое направление, что было ему «роднее», – ростовское.

…12 февраля часть бойцов Юго-Восточной армии загрузились в четыре поезда. Ночью, как повествует Чеботарев, «в сопровождении двух бронепоездов, они с песнями двинулись к Батайску выполнять серьёзное задание…»: Ставропольский запасной полк, 112-й Бакинский и красногвардейский рабочий отряд.

Стремительно проносится ночь. И как только вспыхивает в холодном небе утренняя заря, бойцы высыпают из вагонов, и по рыхлому снегу, развернувшись в цепи, идут на Батайск.

«Весь штаб, – сообщает Чеботарев, – в пешем строю шёл вместе с бойцами 39-й дивизии и воодушевлял наступление».

Когда до станции остается полверсты, противник открывает винтовочно-пулемётный огонь, усиливая его пальбой из пушек. В ответ ударяют тяжелые орудия революционных бронепоездов.

…Особенно сложно было выбить корниловцев из пространства железнодорожной станции. Офицеры и юнкера постреливали из-под вагонов и других удобных позиций, причём не очень активно, пытаясь заманить как можно большее количество противника в пространство вокзала, а затем ударить по ним из засады. И, к великому революционному счастью, кто-то из бойцов Автономова эту засаду «учуял»: она затаилась в полуподвале основного здания.

Чеботарев вспоминает: крича в окна, корниловцам предложили сдаться. Господа ответили «трехэтажной бранью». Тогда в окна бросили несколько гранат. Раздались взрывы, из окон повалил дым, послышались вопли о пощаде.

Один за другим, с поднятыми руками, на верх стали выходить офицеры, юнкера и казаки, 30–40 человек.

– Кидай оружие на землю! – кричали им.

Приказ выполнили все, кроме одного офицера. Он извлек из кобуры револьвер и выстрелил себе в голову.

Потрясая винтовками, солдаты 39-й дивизии требовали немедленного расстрела корниловцев. Но юрист Автономов напомнил им о справедливой сущности революционной власти и приказал отвести пленных в особый вагон, для последующего конвоирования в Ставропольскую тюрьму.

…Около суток длился тот бой. На помощь добровольцам подоспел Юнкерский батальон генерала Маркова. Но прорваться на станцию не смог, все атаки были отбиты, и генерал увёл своих бойцов на другой берег реки Бейсужок. В глубоких сумерках 14 февраля корниловцы покинули Батайск. На прощание ими был взорван железнодорожный мост, что существенно затруднило продвижение «батайской группы» к Ростову.

* * *

Результативность действий Автономова налицо: за две недели казачьему хорунжему удаётся создать революционную армию. За две недели! Да, далеко ещё не спаянную железной дисциплиной, но одержавшую-таки первую победу над корниловцами.

Факт признания его полномочий подтверждает своим приказом Антонов-Овсеенко. Приказ публикуют в советской прессе. Посвящён он не только Автономову. Саблин и Сиверс также фигурируют в нём, как командующие своими армиями – приказ, как приказ, ничего особенного. Если бы не одно «но».

Как только появился он на страницах газет, тут же грянула буря обиды в отряде товарища Петрова. И тому было несколько причин.

Свой отряд Петров именовал Первой революционной армией, а свой участок фронта почему-то – юго-восточным… Так отчего же Юго-Восточной революционной армией командует не он? Резонно? Вполне.

Немедленно в штаб Антонова было отправлено письмо. Причём не от имени Петрова, а от имени всего отряда.

– Товарищ Антонов-Овсеенко, – негодовали бойцы, – все участники операции названы командующими! И Саблин! И Сиверс! И даже вы сами…

– При чем тут я? – наверняка недоумевал А.-О., продираясь сквозь строки письма.

– Вы назначили себя командующим Юго-Восточной армии! А где же наш любимый товарищ Петров?!

За комментариями Антонов-Овсеенко обратился к Саблину. Тот мог только развести руками и ответить, что Петров почему-то психует который день, отказываясь выполнять приказы. И только когда в руки А.-О. попался тот самый номер «Известий», все встало на свои места.

Выяснилось, что при перепечатке приказа в газете была допущена ошибка. Вместо слов «командующим Юго-восточной революционной армией назначить т. Автономова» было указано – «т. Антонова». Такой вот конфуз.

…Было ли это дурным предзнаменованием? Знаком того, что складываться карьера т. Автономова будет непросто?

Тогда бывший хорунжий Войска Донского об этом не задумывался.

Глава 3. Кубанская контрреволюция

Заняв Батайск, Юго-восточная революционная армия застыла в ожидании наступления. Что мешало осуществить атаку на Ростов немедленно? Три причины: взорванный корниловцами мост, несомненная усталость после длительного боя и… энтузиазм населения.

Как только Батайск был занят, к штабу, по выражению Чеботарева, потянулись «депутации» от местного населения. И