Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

class="p">— Просто позволь мне, — сказала она. Ее голос был деревянным, ее грудь продолжала заикаться, — я уверена, что они дадут тебе новую Грязнокровку для продолжения потомства. Ты тоже меня ненавидишь, Малфой. Ты действительно хочешь, чтобы я стала матерью твоих детей? Чтобы видеть в них мое лицо? Я уверена, что ты сможешь придумать убедительный предлог для моего убийства.

Малфой издал лающий смешок.

— Если бы все было так просто, я убил бы тебя прямо сейчас. Впервые в жизни ты, кажется, недооценила свою значимость. Темному Лорду не терпится увидеть, какое потомство мы произведем на свет. Как только ты родишь мне нескольких наследников, он отправит тебя дальше и будет смотреть, как ты это делаешь для других древних волшебных семей. Вы, маленькие племенные кобылки, станете настоящим товаром. У Темного Лорда запланирована целая программа, охватывающая несколько поколений.

Гермиона в ужасе уставилась на него.

Он придвинулся ближе с угрожающим выражением лица.

— И давай не будем забывать о твоих воспоминаниях. Тот факт, что было что-то, что ты посчитала достойным скрывать даже после войны, вызывает беспокойство. Пока я не узнаю, что это, ты не умрешь. Однако твои размышления о том, насколько ты свободна в этом доме, и твои маленькие планы о самоубийстве приносят мне не меньше удовольствия.

Гермиона застыла на месте. Почему-то она предполагала, что Малфой станет для нее концом. Что он отнимет у нее ребенка, а потом от нее избавятся. Ей и в голову не приходило, что ее собирались перемещать из одной волшебной семьи в другую, пока ее тело не выдохнется.

Малфой оглядел комнату, а затем снова посмотрел на нее. Его лицо было напряженным, а глаза — стальными.

— Ну, — сказал он, вздохнув, — я не собирался делать это сразу после того, как трахну тебя впервые, но раз уж я уже здесь и не планирую ничего на вечер... На самом деле, нет времени лучше настоящего. Давай посмотрим, что происходит в твоем маленьком грязном мозгу. Сколько еще у тебя планов на меня?

Прежде чем она успела отпрянуть, он кончиком палочки заставил ее поднять подбородок, и его холодные серые глаза погрузились в ее сознание.

Малфой не беспокоился о ее запертых воспоминаниях. Он отправился сразу в послевоенное время, в ее заточение, и оттуда двинулся вперед.

Гермиона не сопротивлялась. Если она попытается вытолкнуть его, будет только хуже, и он все равно прорвется. Она рухнула на кровать под тяжестью его мыслей.

Ее пальцы непроизвольно дергались, но в остальном девушка была неподвижна.

Он быстро проскользнул через все долгие, молчаливые, изолированные месяцы, а затем замедлился на моменте, как только ее вытащили из камеры, пытали, оглушали, а потом снова пытали, уже без оглушения, и снова приводили в форму. Он принял к сведению ее разговор с Ханной и описание состояния Гермионы целителем разума. Он наблюдал за методами, которые использовали Волдеморт и Снейп, чтобы попытаться взломать ее заблокированные воспоминания. Особенно его интересовали ее планы покончить с собой или сбежать. Она чувствовала его снисходительное удивление тому, кем, по ее мнению, мог быть Верховный Правитель. Ее рассуждениям, сможет ли она воспользоваться им и убить его.

Гермиона не могла найти способ отогнать от него эти мысли или скрыть их. Каждый раз, когда ей удавалось собрать больше, чем крошечную часть магии, она чувствовала, как медь кандалов активизируется и забирает её.

Он внимательно осмотрел воспоминания о наручниках. Навязчивые идеи, которые были заложены. Кричащая девушка, которая сопротивлялась и чуть не забила кого-то до смерти. Приезд Гермионы в поместье и её реакция на него. Ее теории относительно семейной жизни с Асторией. Затем тщательный осмотр своей комнаты и панику в коридоре.

Это заняло несколько часов.

Он внимательно изучал каждую деталь. Все мысли, сомнения, вопросы и теории в ее голове. Наконец, когда он добрался до ее воспоминаний об Астории, ворвавшейся в спальню, Малфой удалился. Он явно не был заинтересован в том, чтобы стать свидетелем изнасилования уже с ее перспективы событий.

Гермиона чувствовала себя так, словно ей проломили череп. Она даже не дернулась, когда он стоял и смотрел на нее сверху вниз.

— Так много планов, — сказал он, выпрямляясь и откидывая голову назад, оценивая ее холодным, насмешливым взглядом. — С другой стороны, я был бы разочарован, если бы ты не участвовала хотя бы в одном заговоре с целью убить меня и сбежать. Не могу дождаться, чтобы увидеть, что ты придумаешь дальше.

Он склонился над кроватью так, что его жестокое лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от ее лица.

— Ты действительно думаешь, что сможешь обманом заставить меня убить тебя?

Гермиона отвела взгляд от его лица и уставилась на балдахин.

— Не стесняйся рискнуть, — сказал он с ухмылкой, — как только сможешь заставить себя выйти из этой комнаты самостоятельно.

Потом Малфой снова выпрямился, и вся веселость исчезла с его лица.

— Держись подальше от моей комнаты. Я не хочу снова видеть тебя там. Я приду и сделаю это здесь.

Он усмехнулся ей.

— Я пришлю тебе столик, чтобы ты знала, когда меня ждать.

Он развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.

Гермиона не шелохнулась.

Ни тогда, когда дверь захлопнулась.

Ни тогда, когда стрелки на часах неумолимо тикали, показывая, что уже третий час ночи.

Ни тогда, когда она почувствовала корку на бедрах, слабую боль между ног и незнакомую боль в нижней части живота.

Она просто лежала там.

Давным-давно... жила-была девушка, которая боролась. Та, кто верила, что книги, ум, дружба и храбрость могут одолеть все.

Но сейчас...

...та девушка исчезла.

Она держалась в то время, как все гибли во время войны.

А сейчас... Драко Малфой за один вечер растоптал эту девушку в пыль.

Он физически и морально изнасиловал каждую частичку этой девушки до смерти.

Гермиона лежала и смотрела на балдахин кровати.

Она не придавала особого значения своим планам. Девушка знала, что ее шансы были невероятно малы. Теперь насмешка Малфоя добила чувство поражения, которое она ощущала.

Гермиона не шевелилась.

Когда наступило утро, она не встала. Было уже далеко за полдень, когда она наконец выбралась из постели и залезла в ванну.

Малфой едва прикасался к ней, но девушка терла каждый дюйм своего тела, пытаясь убрать любые следы его присутствия.

В процессе она обнаружила тонкий рельефный шрам на грудной клетке, который не могла вспомнить, а также слабые скопления шрамов, разрезающих ее левое запястье и верхнюю часть груди.