Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Она машинально последовала за ним, когда он повел ее вниз по главной лестнице крыла и на большую мраморную веранду.

Гермиона ахнула, когда вышла на улицу и почувствовала ледяной ветер на своем лице. Она прикусила губу и попыталась успокоиться, стоя в дверях.

Он резко обернулся.

— Что? — спросил Малфой, его стальные глаза сузились.

— Я... не выходила на улицу с того дня, как умер Гарри, — сказала она слабым треснувшим голосом. — Я забыла, что такое ветер.

Он смотрел на нее несколько секунд, потом фыркнул и отвернулся.

— Один час. Иди, — сказал он, наколдовывая стул и вытаскивая из воздуха газету.

Глаза Гермионы тут же остановились на заголовках, которые она смогла разобрать. Девушка так изголодалась по информации, что это привлекло ее внимание острее, чем внезапное ощущение пребывания на улице.

«Программа по увеличению населения продолжается!» — кричали буквы заголовка.

Она почувствовала, как внутри у нее что-то сжимается, и отвернулась. Малфой заметил ее взгляд.

— Хочешь посмотреть? — спросил он медленным протяжным голосом, от которого у нее по коже побежали мурашки. Она услышала щелчок разворачивающейся газеты и, оглянувшись, увидела на обложке «Ежедневного пророка» себя, лежащую без сознания на больничной койке.

Гермиона в ужасе уставилась на это.

«Грязнокровка Поттера стала одной из первых суррогатов, выбранных Темным Лордом для увеличения магического населения» — гласило описание, помещенное под заголовком.

Малфой посмотрел на него с ухмылкой.

— Взгляни, меня тоже упомянули, — его рот искривился в тонкой злобной улыбке, а глаза заблестели, когда он указал на свою фотографию дальше в колонке. — На случай, если кто-нибудь во всем мире захочет точно знать, кто тебя трахает и где ты находишься.

Гермиона почувствовала, что ее сейчас вырвет в горшок с голубой елью у двери.

— Я считаю, это довольно очевидная ловушка, — со вздохом добавил Малфой, отворачиваясь от нее и откидываясь на спинку стула. Он со скучающим видом развернул газету. — С другой стороны, ваше Сопротивление никогда не отличалось умом. Более тонкий намёк, вероятно, ускользнет от них. Темный Лорд очень надеется, что если кто-то и остался в живых, они будут чувствовать себя морально обязанными прийти и спасти тебя, как это всегда любил делать Поттер.

Боже...

Весь мир знал, что Волдеморт превратил ее в секс-рабыню Малфоя для своей мерзкой программы. Ее использовали как приманку.

Гермиона отшатнулась, чувствуя слабость. Ей нужно было убраться подальше от Малфоя и его жестокости, пока ее разум не сломался. Она зажала рот рукой, спотыкаясь на гравийной дорожке.

— Если ты заблудишься в лабиринте живой изгороди, я пошлю своих собак, чтобы вытащить тебя оттуда. — Жесткий голос Малфоя, казалось, преследовал ее.

Она побежала.

Гермиона не бегала целую вечность, но в своей камере держалась вполне прилично: все эти прыжки и отжимания. Все, что она делала, чтобы отвлечься.

Ей нужно было отвлечься.

Она не могла думать. Ей нужно было двигаться, пока она больше не сможет.

Гермиона бросилась вниз по тропинке, пока та не перешла в переулок. Она помчалась вдаль по ней. Высокие изгороди вокруг нее казались удушающими.

Все вокруг душило ее.

Ее руки взметнулись вверх, и она расстегнула плащ, который дал ей Малфой. Девушка почувствовала, как ветер сорвал его.

Она скорее замерзнет.

Она бежала и бежала, пока живая изгородь не кончилась и дорога не пошла дальше через большие поля. Гермиона продолжала идти. Потому что если бы она остановилась, то начала бы думать. После этого она, вероятнее всего, заплакала бы. Она не могла плакать. До тех пор, пока она не придумает способ сбежать и не позволит оставшимся в живых членам Сопротивления попытаться спасти ее.

Боже.

Боже...

Наконец она остановилась.

Ее легкие были в огне. Пронзительная, жгучая потребность в кислороде ощущалась слишком остро. Все ее тело было скользким от пота, который быстро стал обжигающе холодным на ее коже. Ее бок пронзила резкая боль. Ее туфли были почти уничтожены. Юбка испорчена грязью.

Она стояла, тяжело дыша, и повернулась, чтобы посмотреть, где находится.

Поместье Малфоев казалось бесконечным. Серые холмы мертвой зимней травы и темные группы безлистных деревьев вдалеке — все это выделялось на фоне серого неба.

Казалось, будто весь цвет был удалён из этого мира. Кроме нее. Она стояла в ало-красном. Кровь на фоне монохрома.

Она прижала руки ко рту, продолжая задыхаться.

Когда ее грудь наконец перестала вздыматься, Гермиона постепенно осознала, насколько замерзла. Подул резкий ветер, насквозь пронзив ее через хрупкую одежду, которую она носила. Ее руки мгновенно побелели. Она чувствовала, как ее щеки и кончик носа медленно начинают болеть. Ледяное ощущение в пальцах ног начало подниматься вверх по ногам, когда вода впиталась в туфли и чулки.

Она обернулась и бросила взгляд в том направлении, откуда пришла. Вдалеке виднелись крохотные живые изгороди.

Несколько минут она прижимала ледяные руки к глазам. Пытаясь сообразить.

Ничего нового.

Ее план остался прежним. Ничего не изменилось.

Ее положение было точно таким же, как и накануне вечером. Единственное отличие заключалось в том, что она узнала о нем чуть больше информации. Варианты были по-прежнему столь же ограничены, но ставки существенно повысились.

Она медленно обернулась.

Гермиона сомневалась, что Малфой действительно пошлет за ней гончих. Если ее растерзает стая охотничьих собак, это может помешать ее репродуктивным способностям.

Она лениво размышляла, позволят ли ей наручники дать отпор нападающему животному. Если бы она действительно отчаянно хотела умереть, возможно, Гермиона могла бы броситься на путь смертельно опасного существа. У кого-то столь мерзкого, как Малфой, могло быть что-то вроде мантикоры, припрятанной в подвале. Или, возможно, существовали ловушки для тех, кто захотел бы ее спасти, — она могла попасть в одну из них.

Ее зубы начали стучать, когда девушка продолжила свой путь к изгороди. Она слишком устала, чтобы снова бежать и пытаться согреться.

Она обхватила себя руками и пошла дальше.

Ей и в голову не приходило, что Волдеморт предаст гласности программу по увеличению магического населения. Однако, если оглянуться назад, это становилось очевидным. Это не было секретом, который можно было легко сохранить, ведь суррогаты раздавались семидесяти двум самым выдающимся волшебным семьям в Британии. Лучшим решением было выставить программу полностью на всеобщее обозрение.

Она лениво размышляла, как Малфой относится к тому, что его публично связали с ней. Грязнокровка, которую он так ненавидел в школе, теперь собиралась стать матерью его детей. Об этом узнает весь мир.

Он был так