Сеня Столпник. Почти фантастическая повесть - Андрей Сергеевич Ткачев

– Мы находимся рядом с домом подмосковного столп ника. Наша редакция выяснила его имя. Это довольно известный в России скрипач Семен Иванович Юрлов. Кто или что заставило этого уважаемого человека, вместо привычной сцены, играть на столбе, мы пока не знаем. На общение с прессой и журналистами Семен Иванович не идет.

Чтобы проиллюстрировать, что «он не идет», журналистка повернулась к дому и громко крикнула: «Семен Иванович! Вы дадите нам интервью?» И тут же повернулась к камере:

– Вот, видите. Местная знаменитость пренебрегает вниманием СМИ. Но пресса активно обсуждает это не привычное явление. В числе наиболее рабочих версий первое – попытка связаться с внеземными цивилизациями и второе – сумасшествие на фоне чрезмерных занятий классической музыкой. Есть и третья версия – домашняя ссора и сублимированное бегство от жены. Но третью версию психологи ставят под сомнение, по этому работают с первыми двумя. Как бы то ни было, вместо известной в свое время песни «Скрипач на крыше» мы вскоре вправе ожидать появления нового шлягера «Скрипач на столбе». С вами была Лёля Шишкина и оператор Михаил Сквозняков, телекомпания ХХХ. До скорых встреч.

Подобным же бредом разродились и другие телеканалы. Вслед за ними материал о Сене-скрипаче и его непонятном анабазисе[98] появился и в утренних газетах.

* * *

Когда смотришь на рабочее пространство большого офиса, где столы стоят рядами, как в школьном классе, а шеф учреждения заседает в конце зала за стеклянной стеной со стеклянными же дверями, первое, что приходит на ум, это аквариум. Того и гляди, как кто-то огромный, закрывая горизонт, склонится к этому стеклянному пространству, приблизит к нему свой огромный глаз и постучит в огромное окно огромным ногтем, как делают владельцы настоящих аквариумов, когда хотят привлечь на секунду внимание беспечно плавающих рыбок. Или крыша вдруг раздвинется, и огромные пальцы, сложенные в щепотку, насыплют посреди офиса горку рыбьего корма. Вот вам Крест, мне не по себе от вида этих офисов. И не так важно, в каком стиле они созданы: от заводского стиля Фрэнка Тейлора до более человечного, хотя и немецкого Burolandschaft или «кубических ферм» восьмидесятых. Пока ковид не разогнал людей по удаленкам, большинство офисного пролетариата трудилось именно в этих «аквариумах», где нет ни Свободы, ни Братства, а есть только силой навязанное Равенство.

Кстати, шеф любого подобного заведения сидит за совершенно прозрачной стенкой не для того, чтобы подчеркнуть свою близость к коллективу. Прозрачность – его защита. Будь стены его начальнической конуры глухими и непрозрачными, у любой чем-то обозленной дамы был бы соблазн войти в кабинет и вскоре выйти из него с гневным видом и громогласно заявить, что только что в ее отношении был совершен акт «абьюза», или «попытки изнасилования», или «границы ее неприкосновенности были нагло нарушены» и так далее. А там суды, адвокаты, газетные статьи, угроза тюремного срока, выплата компенсаций… Так что либо камеры, либо стеклянные стены, иначе в царстве демократии тебя обвинят в чем угодно, и тогда иди, отмойся.

* * *

В одном таком газетном open space молодой человек лет двадцати пяти, весело вертясь на офисном стуле, дозванивался до Семена Ивановича. Под подбородком у него была медицинская маска, которую он стянул с лица. Но в офисе почти у всех лица были подобными масками закрыты.

– Семен Иванович, здравствуйте. Нет, нет. Обождите. Меня зовут Сергей. Сергей Рычалов. Я бывал у вас в доме когда-то с Аркадием. Мы с ним однокурсники.

На том конце, видимо, была тишина.

– Семен Иванович, я однокурсник Аркадия. Вашего Аркадия.

Наконец на другом конце голос спросил:

– Что с ним?

– Ничего. С ним ничего. Точнее, я ничего о нем не слышал. Просто я прочел о вас в газетах… В общем, у вас новый виток славы… Я вас вспомнил. И вы меня вспомните, когда увидите. Можно мне к вам приехать?

– Да, приезжайте. А про Аркадия вы точно ничего не слышали?

– Ну, я приеду, и мы поговорим, хорошо?

– Ладно. Ладно. Адрес вам дать?

– Не надо. Я знаю. Ждите.

* * *

Сеня вышел из комнаты на кухню. Оля стояла у плиты спиной к нему.

– Звонил Аркашин друг.

Она рывком повернулась к мужу.

– Есть новости? Что? Не томи.

– Он сейчас приедет, и мы узнаем.

– Зачем он звонил?

– Он журналист, кажется.

– Ты же клялся не давать интервью. Подловили тебя или славы таки захотелось?

– Оля! Какой славы! – Сеня раздраженно мотнул головой. – Придет. Поговорим. Может, что и узнаем.

Вскоре раздался звонок. Сергей на том конце сказал коротко: «Подъезжаю. Можете открывать».

Когда такси с Сергеем подъехало к дому Семена Ивановича, несколько съемочных групп все еще несли дежурство у ворот. А поскольку в тесном мире новостей со временем все всех узнают, Сергей увидел здесь несколько своих знакомых. Высоченный мужик с жидкой бородкой тоже его узнал. С ехидцей, как бывает часто у журналистов, он произнес:

– А, вот и желтая пресса. Привет, Серега.

Сергей окинул взглядом коллег:

– А здесь есть кто-то еще? По-моему, все одного цвета. Здорово, Петя. Что, не открывают?

Он указал на ворота.

– Глухой номер. Не знаю, зачем редакция нас здесь маринует? Он ведь не дает интервью.

На этих словах ворота раскрылись и Семен Иванович, тут же выделив Сергея взглядом, сказал:

– Проходите, Сережа.

Сергей, с видом счастливчика, имя которого назвали для вручения премии, скрылся в воротах, которые тут же за его спиной закрылись.

* * *

Пока они шли от ворот до дома, Семен Иванович спросил:

– А вы почему с маской?

– А вы не знаете?

– Что именно?

– Вирус какой-то в Китае. Весь мир на ушах, боятся массового заражения. Грозятся всех по домам посадить. А пока вот намордники заставляют носить. Вы что, точно ничего не слышали? Об этом же из каждого утюга кричат.

– Я утюги и раньше не слушал, а теперь подавно. Входите, пожалуйста.

Они вошли в дом. Ольга Павловна встретила с ожиданием новостей во взгляде. Но спросила не про сына.

– Здравствуйте. Есть будете? Я приготовила.

– Да нет, наверное.

– Ох уж этот «великий и могучий». Так «да», «нет» или «наверное»?

– В принципе, да.

– Вот и ладненько. У меня в принципе на первое борщ.

Сергей сел за стол и посмотрел в окно. Прямо перед ним белел, как фрагмент Парфенона, невесть откуда в этих широтах взявшийся столп. Ольга Павловна проворно накрыла на стол.

– Ну, ешьте. Сеня, тоже садись.

Семен Иванович сел напротив Сергея, перекрестился и начал