Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

Эйда продолжила читать структуру.

Через несколько минут она нашла внутренний термин, который не показывался на внешнем документе.

«Опора супружеского ядра».

Адриан повторил:

— Опора.

— Да.

— Это может быть древний механизм поддержки раненых драконов?

Рейнар посмотрел на него.

— Может иметь общее происхождение. В старых союзах действительно существовали клятвы опоры.

Я знала только самые общие сведения.

— Там передавали жизнь?

— Иногда. Но при тяжелой травме, по отдельному соглашению и под наблюдением лекаря.

— Добровольно.

— Обязательно.

Вот первая связь с древним законом.

Пока слабая.

Но реальная.

Келлан попросил секретаря добавить в запрос старые формы супружеской опоры.

— На сегодня вывод можно сформулировать, — сказал он. — В брачной структуре Ливии Морен и Адриана Реваля обнаружен скрытый магический слой, не отраженный в читаемой гражданской части договора и ежегодных подтверждениях. Этот слой содержит механизм периодической передачи жизненного ресурса от Ливии Морен к Адриану Ревалю.

— Периодической? — уточнила Мериса.

— Ежегодной.

— Объем?

— Одна стандартная единица за цикл.

— Количество подтвержденных циклов?

— Семь.

— Признаки отдельного информированного согласия?

Келлан посмотрел на Эйду.

Она покачала головой.

Рейнар тоже.

— Не обнаружены, — сказал Келлан.

Я смотрела на запись.

Это уже было больше, чем подозрение.

Еще не ответ на вопрос «кто».

Но ответ на вопрос «как».

После основной части аудита сделали перерыв.

Я вышла в небольшую комнату рядом с залом и только там поняла, насколько устала.

Тея заставила меня взять с собой еду, и впервые ее привычка контролировать чужие обеды оказалась полезной.

Я развернула бутерброд и съела половину прежде, чем Адриан постучал в открытую дверь.

— Можно?

— Заходи.

Он сел напротив.

Перед ним еды не было.

Я посмотрела.

— Ты опять не ел.

— Ел утром.

— Сейчас почти три.

Адриан едва заметно улыбнулся.

— Два дня назад ты объяснила, что мои привычки больше не твоя ответственность.

— Это не значит, что я потеряла зрение.

Он встал, вышел и через несколько минут вернулся с яблоком и каким-то пирогом из буфета.

— Теперь лучше?

— Значительно.

Мы ели молча.

Это было странно.

Слишком похоже на обычный обед после долгого заседания дома Реваль.

Только раньше я сидела рядом, а не напротив.

Адриан заговорил первым:

— Я действительно не знал.

Я положила бутерброд.

— Сегодняшний аудит подтверждает, что условие было скрыто и от тебя тоже. По крайней мере, в документах, которые мы подписывали вместе.

— Но мое ядро его принимало.

— Я не специалист по драконам. Рейнар сказал, что принимающее ядро не обязано различать источник, если механизм встроен в законную брачную печать.

— Знаю.

— Тогда зачем ты снова это говоришь?

Адриан несколько секунд молчал.

— Наверное, потому что сам пока не могу принять.

— Что именно?

— Что каждый год стоял рядом с тобой, пока мастер обновлял эту связь.

Я не ответила.

Он продолжил:

— Я помню все церемонии. Помню, как на третьей ты опоздала и вбежала в зал с мокрыми волосами, потому что решила сама проверить распределение помощи после обвала. Помню, как на пятой мы поссорились утром из-за очередного обследования, а к вечеру помирились. На шестой ты была настолько уставшей, что хотела перенести благословение на следующий день.

Я тоже помнила.

— Мастер сказал, что переносить нельзя из-за правильной даты.

Адриан посмотрел на меня.

— Да.

Мы оба замолчали.

На шестую годовщину я действительно едва стояла после нескольких недель приемов и лечения. Хотела провести церемонию утром следующего дня.

Домовой мастер настоял, что подтверждение нужно провести именно в установленную дату.

Тогда это показалось обычной педантичностью.

Теперь внутри той даты стоял ежегодный узел.

— Это важно для расследования, — сказала я.

— Что?

— Требование проводить благословение строго в годовщину.

— Мы сообщим Келлану.

Я записала на полях своей копии.

Адриан смотрел.

— Ты уже работаешь.

— Я делаю заметку по собственному делу.

— Все равно.

— Не начинай говорить, что рад.

Он слабо улыбнулся.

— Не буду.

Я доела.

— Адриан.

— Да?

— У тебя за эти семь лет были моменты резкого усиления после годовщин?

Он задумался.

Не отмахнулся.

— Не знаю.

— Проверь старые медицинские записи и журналы полетов.

— Сделаю.

— Не сам.

Он нахмурился.

— Почему?

— Потому что если связь существует, нам нужна независимая сверка. Иначе твои собственные расчеты потом будут оспаривать.

Он посмотрел несколько секунд.

— Ты права.

Я почти сказала «знаю».

Не стала.

— Передай через Палату.

— Хорошо.

Он помолчал.

— Я могу спросить?

— Спрашивай.

— Если выяснится, что никто в доме Реваль не знал, это что-нибудь изменит для тебя?

Я поняла, что он спрашивает не только о расследовании.

— В части преступления — да.

— А между нами?

Вот теперь вопрос был прямым.

Я посмотрела на него.

— Не знаю.

Он не отвел взгляд.

— Потому что развод остается.

— Да.

— Даже если диагноз был следствием этой печати.

— Если это подтвердят, получится, что нас подтолкнули к разводу на ложном основании. Но подпись все равно поставил ты.

Адриан кивнул.

— Понимаю.

— Нет, думаю, только начинаешь.

Он не спорил.

— Возможно.

Я собрала остатки еды.

— И мне тоже придется разбираться не только с тобой.

— С чем?

— С собой.

Адриан нахмурился.

— В каком смысле?

— Я семь лет доверяла системе не меньше тебя. Я сама перестала работать. Сама подписывала бумаги, которые не читала подробно, потому что считала их формальностью. Это не делает скрытый перенос моей виной. Но я не собираюсь после суда рассказывать себе удобную сказку, где все решения в моей жизни принимали другие.

Он смотрел очень внимательно.

— Ты всегда слишком много берешь на себя.

— А ты слишком много берешь на себя за других. Видишь, поэтому мы и были удобной парой.

Уголок его рта дернулся.

— Были?

Я сразу почувствовала, насколько неудачно прозвучало.

— В юридическом смысле — были.

— Конечно.

Тишина стала другой.

Я первая встала.

— Перерыв закончился.

Адриан тоже поднялся.

И мы вернулись в зал.

К вечеру мастера подготовили предварительное заключение.

Мериса читала каждую страницу вместе со мной.

Формулировки были осторожными.

Никто пока не называл происходящее кражей.

Не называл Норна.

Не обвинял Палату Огненных Союзов.

Документ фиксировал только то, что можно было доказать сегодня.

Скрытый слой существовал.