Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

Не «если тебе будет безопасно».

И не «я сам решу».

Для обоих.

— Хорошо.

Адриан заметил листы на столе.

Я сразу закрыла список.

— Это не материалы Палаты.

— Я не спрашивал.

— Но посмотрел.

— Увидел только цифры.

Я помолчала.

— Я нашла одиннадцать бывших жен правящих драконов с похожими обстоятельствами.

Адриан стал серьезнее.

— Одиннадцать?

— Не доказанных случаев. Просто выборка для проверки.

— Какие обстоятельства?

— Брак пять-семь лет, отсутствие наследника, диагнозы несовместимости или истощения перед разводом. У нескольких были магические споры после расторжения.

— Какие дома?

— Пока не скажу.

Он нахмурился.

— Почему?

— Потому что это их личные дела, а ты глава драконьего дома. Я не хочу, чтобы завтра половина совета знала, какие семьи я проверяю.

Адриан явно хотел возразить.

Не стал.

— Справедливо.

— И один случай уже оказался законным.

— В каком смысле?

Я рассказала о женщине, которая добровольно передала год после ранения мужа и позже получила его обратно.

Адриан слушал внимательно.

— Значит, механизм сам по себе старый.

— Да.

— А наш?

— Похож по названию. Орен Тааль знает код.

— Ты с ним уже говорила?

— Случайно встретила.

— И?

— Исходная опора не была ежегодной.

Адриан нахмурился.

— Тогда кто-то изменил ее.

— Возможно.

— Ливия, семь одинаковых узлов уже показывают, что это не случайность.

— Показывают, что механизм повторялся. Не показывают, кто его изменил и когда.

— Ты всегда так разговаривала?

— Как?

— Не даешь человеку сделать вывод раньше документа.

— Когда работала — да.

— Я забыл.

Фраза прозвучала без намерения ранить.

Но ранила.

— Я тоже.

Адриан посмотрел на меня.

— Прости.

— Не надо.

— Надо.

Я закрыла медицинскую папку.

— Ты не запрещал мне работать.

— Нет.

— Я сама соглашалась откладывать.

— И я очень быстро привык, что твое время всегда можно занять делами дома.

Вот теперь я подняла глаза.

Адриан не продолжил.

Наверное, понял, что этот разговор относится не к сегодняшнему вечеру.

— Мне завтра на оценку, — сказала я.

— Во сколько?

— В девять.

— У Тааля?

— Да.

Адриан улыбнулся.

— Тогда мне действительно пора уходить. Тебе понадобится сон.

— Я сама решу, сколько мне понадобится сна.

Он прикрыл глаза.

— Это будет долго.

— Что?

— Учиться говорить с тобой нормально после семи лет брака.

— Видимо.

Он встал.

У двери остановился.

— Ливия, если остальные случаи подтвердятся...

— Пока не подтвердились.

— Хорошо. Если подтвердятся, я хочу знать.

— Почему?

— Потому что тогда речь будет уже не только о нашей печати.

— И?

Он посмотрел прямо.

— Тогда я как глава дома обязан буду выяснить, сколько таких союзов заключили среди драконов.

— Вот тут у нас может возникнуть проблема.

— Какая?

— Ты опять хочешь стать человеком, который первым идет все исправлять.

Адриан нахмурился.

— Если существует система...

— Если существует, ей займется следствие. Не глава одного из домов, чье имя может оказаться внутри этой системы.

Он молчал.

— Ты сейчас не независимый защитник драконов, — продолжила я. — Ты получатель семи спорных единиц. Возможно, потерпевший от обмана в одной части и участник дела в другой. Не надо бежать впереди людей, чья работа именно расследовать.

Несколько секунд он явно боролся с собой.

— Хорошо.

— Тяжело?

— Очень.

Я улыбнулась.

— Привыкай.

Он ушел.

Я закрыла дверь и вернулась к столу.

Одиннадцать имен лежали передо мной.

Но теперь число уже не казалось мне главным.

Гораздо важнее была разница между двумя делами.

В одном женщина знала, что отдает год жизни, подписала отдельное согласие и позже получила его обратно.

В моем случае семь одинаковых передач спрятали под словами о взаимной поддержке.

Магия была почти одна и та же.

Различие находилось не в силе и не в древнем ритуале.

Различие находилось в слове «согласна».

У меня его никто не спрашивал.

Глава 7. Цена его пламени

Глава 7. Цена его пламени

Орен Тааль начал мою первичную оценку с того, что забрал у меня карандаш.

— Вы пять минут читаете условие и уже трижды сделали пометку на полях, — сказал он. — На настоящем экзамене чужой договор нельзя исправлять до того, как вы поняли, что именно проверяете.

— Я отмечала спорные места.

— Нет. Вы отмечали места, которые показались вам спорными. Это не одно и то же.

Я посмотрела на него через стол.

— Вы решили за один день вернуть мне все пять лет учебы?

— Если бы я мог вернуть вам пять лет учебы, в вашей нынешней ситуации это прозвучало бы особенно неудачно.

Я невольно усмехнулась.

Орен сделал вид, что не заметил.

Мы сидели в небольшом кабинете Коллегии мастеров клятв. На столе лежал учебный договор аренды мастерской с шестью намеренно внесенными нарушениями. Я нашла четыре. Пятое обнаружила после замечания Орена. Шестое пока не видела.

Это раздражало.

И одновременно действовало лучше любого утешения.

Здесь никто не спрашивал, как я переживаю развод. Никого не интересовало, сколько лет моей жизни оказалось в ядре бывшего мужа. Орен оценивал только то, умею ли я по-прежнему читать договорную конструкцию.

Пока ответ был неприятно средним.

— Еще восемь минут, — сказал он.

— Вы раньше давали пятнадцать.

— Раньше вам было двадцать четыре и вы практиковали каждый день.

— Очень вдохновляет.

— Моя задача не вдохновлять.

Я вернулась к тексту.

Шестое нарушение оказалось в приложении к основному договору. Не скрытая магия, не сложная подмена права, а обычное несоответствие срока: основной договор разрешал досрочное расторжение после шести месяцев, а защитная печать оставалась активной до конца года.

Я указала на строку.

Орен посмотрел.

— Наконец.

— Значит, шесть из шести.

— После подсказки пять из шести.

— Вы не сказали, где искать.

— Вы сказали, что хотите восстановить категорию, а не самооценку.

Я откинулась на стуле.

— И что теперь?

Он снял очки.

— Теперь вы перестанете считать, что пять лет перерыва исчезнут только потому, что руки помнят инструменты.

— Это я уже поняла.

— Хорошо. Теорию вы сохранили лучше практики. Ошибки пока не опасные, но вы торопитесь, когда уверены, что видите знакомую конструкцию.

Я сразу подумала о списке одиннадцати бывших жен.

Орен заметил выражение лица.

— Вот