Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

хотя формулировка была мягче: «невозможность выполнения династической функции союза».

Я поморщилась.

Женщина как функция.

Очень удобно.

К полудню у меня было четыре дела.

К трем часам — семь.

Когда архивариус объявил, что читальный зал закроют через час, я дошла до одиннадцати.

Не одиннадцать доказанных преступлений.

Одиннадцать браков, которые стоило проверить.

Я специально написала это сверху листа большими буквами.

ПРОВЕРИТЬ. НЕ ВЫВОД.

Потому что совпадения уже начинали действовать на меня слишком сильно.

У восьми женщин брак продолжался от пяти до семи с половиной лет.

В семи делах причиной расторжения прямо или косвенно называли отсутствие наследника.

В четырех решениях упоминалось ухудшение здоровья супруги перед разводом.

В пяти встречалось слово «несовместимость».

Не всегда репродуктивная.

Иногда магическая.

Иногда «истощение супружеского контура».

Я переписала даты, имена домов и номера производств.

Затем нашла еще одну деталь.

В трех делах после развода были открыты дополнительные магические производства.

Не уголовные.

Долговые.

Но все три быстро закрыли.

Причина в реестре не указывалась.

Это уже требовало отдельного доступа.

Я собрала бумаги и только тогда заметила, что почти весь день ничего не ела.

Тея была бы в ярости.

Я пошла в маленькое кафе напротив Палаты и заказала суп, хлеб и чай.

Пока ждала, достала записи.

Одиннадцать.

Число выглядело убедительно только потому, что было больше одного.

Но убедительность не равнялась доказательству.

Если я возьму всех бывших жен правящих драконов за восемнадцать лет, среди них обязательно будут женщины с плохим здоровьем, проблемы с зачатием и браки, продлившиеся шесть или семь лет.

Мне нужен был не общий мотив.

Мне нужен был одинаковый механизм.

Я подчеркнула три закрытых долговых производства.

Вот с них и следовало начать.

Мериса Ван встретила меня на следующий день без энтузиазма.

— Вы должны были отдыхать.

— Я отдыхала ночью.

— Это не считается.

— Вы с Теей знакомы?

— Нет.

— Странно. Говорите одинаково.

Она взяла мой список.

Читала внимательно.

— Откуда сведения?

— Только открытый реестр.

— Медицинские диагнозы?

— Только те, которые прямо отражены в публичной части решения о разводе.

— С закрытыми архивами не работали?

— Нет.

— С семьями не связывались?

— Нет.

Мериса подняла глаза.

— Хорошо.

— Мне нужно получить доступ к трем долговым производствам.

— Не получите.

— Почему?

— Потому что вы не сторона.

— Тогда запросите через мое дело.

— На каком основании?

Я указала номера.

— Три бывшие жены правящих драконов. Разводы после нескольких лет брака. После расторжения открывались магические долговые производства.

— И это все?

— Пока да.

— Недостаточно.

Я откинулась на спинку стула.

— Даже с учетом того, что у меня после похожего развода обнаружили жизненный долг?

— Для того чтобы открыть чужое закрытое дело целиком — недостаточно.

— А запросить обезличенные сведения?

Она задумалась.

Вот уже лучше.

— Это возможно, если сформулировать узко.

— Например?

— Были ли производства связаны с жизненным ресурсом. Без имен, сумм и медицинских подробностей.

— Мне хватит для первого шага.

— Тогда подготовлю.

Она снова посмотрела на список.

— Одиннадцать бывших жен за восемнадцать лет.

— Да.

— Вы понимаете, что теперь особенно легко увидеть закономерность в любом совпадении?

— Понимаю.

— Не уверена.

Я почувствовала раздражение.

— Мериса, я сама написала сверху «не вывод».

Она посмотрела.

Действительно прочитала.

— Хорошо.

— Спасибо за доверие.

— Это не доверие. Это облегчение.

Я забрала лист.

— Мне нужен еще один доступ.

— Какой?

— Открытые судебные решения по добровольной передаче жизненного срока в браках драконов.

— Зачем?

— Хочу увидеть, как выглядит нормальная законная процедура.

Мериса сразу кивнула.

— Вот это правильно.

— Не надо звучать так удивленно.

— После двух дней с вами я уже ничему не удивляюсь.

Законные передачи нашлись быстрее.

Их было немного.

Большинство относилось к старым военным случаям, когда дракон получал тяжелое повреждение ядра и супруг добровольно поддерживал его жизненным ресурсом.

Некоторые дела были полностью закрыты, но несколько решений публиковали как учебные примеры.

Я взяла первое попавшееся.

Дом Арден.

Девять лет назад глава дома сорвался во время боевого обращения и получил повреждение внутреннего огненного контура. Его жена передала ему одну стандартную единицу жизненного срока.

В деле лежало все, чего не было у меня.

Отдельное заявление.

Заключение двух лекарей.

Письменное объяснение последствий.

Подпись женщины под формулировкой:

«Я понимаю, что передаю одну стандартную единицу собственного жизненного ресурса».

Независимый свидетель.

Дата возврата.

Через одиннадцать месяцев дракон восстановился, и единицу вернули.

Я читала решение дважды.

Не потому, что было сложно.

Потому что оно разрушало первую удобную мысль.

Сам механизм существовал задолго до моего брака.

И мог работать законно.

Никакой тайной древней магии.

Никакой технологии, созданной специально ради обмана жен.

Жизненный срок действительно передавали супругам-драконам.

Но в законном деле женщина знала, что делает.

Более того, после возврата специалисты отдельно подтвердили восстановление ее нити.

Я записала номер дела.

Потом нашла еще два.

В одном жена передала половину единицы после тяжелого ранения мужа.

В другом муж-человек поддержал женщину-дракона после повреждения ядра.

Это было особенно полезно.

Механизм не зависел от пола.

Не был создан только для жен.

Значит, если в правящих домах появилась система, которая забирала годы именно у супруг драконов, кто-то изменил первоначальный инструмент.

И сделал это намеренно или по крайней мере сознательно.

Я уже собиралась закрыть последнее дело, когда заметила название функции.

«Супружеская опора жизненного контура».

Опора.

Почти то же слово, которое вчера нашли внутри нашей печати.

ОП-1.

Я переписала точное название.

Теперь у технического кода появилась возможная расшифровка.

Но вывод снова пришлось остановить.

Похожее название еще не означало одинаковый механизм.

Я закрыла папку.

На выходе из архива столкнулась с Ореном Таалем.

Он почти не изменился.

Разве что волосы окончательно стали белыми, а трость, которой он раньше угрожал только ленивым студентам, теперь действительно помогала ему ходить.

Орен остановился и посмотрел на меня поверх очков.

— Морен.

— Тааль.

— Замужняя фамилия вам надоела?

— Развелась.

— Я умею читать столичные реестры.

— Тогда зачем спросили?

— Хотел проверить, способны ли вы произнести это без трагического вздоха.

Я невольно улыбнулась.

— И?

— Сносно.

Он посмотрел на папку в моих руках.

— Уже лезете в работу?

— Я в открытом архиве как гражданин.

— Еще хуже. Граждане читают документы без понимания и потом приходят к мастерам с великими открытиями.

— Я собираюсь восстановить лицензию.

Орен