Отказался от жены? Верни мне мои семь лет - Майкл Скофилд

— Видел запись.

— Через два дня оценка.

— Через два дня была. Я перенес на завтра.

Я остановилась.

— Почему?

— У меня появилось окно.

— А если у меня планы?

— Есть?

Я подумала.

— Нет.

— Тогда перестаньте изображать свободу воли там, где она ничему не мешает.

Все-таки не изменился.

— Вы всегда были невыносимы.

— Поэтому хорошо учили.

Его взгляд снова упал на номер дела, торчащий из папки.

— Супружеская опора?

Я сразу насторожилась.

— Вы знаете этот механизм?

— Любой старший мастер знает.

— ОП-1?

Орен перестал улыбаться.

— Где вы увидели этот код?

Я помолчала.

Материалы моего аудита были закрыты.

— В собственном деле. Больше сказать пока не могу.

Он изучал мое лицо несколько секунд.

— Хорошо. Тогда и я не буду рассказывать то, что относится к закрытым архивам.

— Но код вам знаком.

— Да.

— Старый?

— Очень.

— Законный?

Орен оперся на трость.

— Инструмент не бывает законным или преступным сам по себе. Все зависит от того, кто его применяет и что объясняет человеку.

Почти то же, к чему я пришла после чтения дел.

— Значит, он мог передавать жизненный срок.

— Мог.

— Ежегодно?

Вот теперь Орен посмотрел внимательнее.

— В старой форме — нет.

Я почувствовала, как все мысли сразу ускорились.

— Почему?

— Потому что исходно опора предназначалась для чрезвычайной поддержки поврежденного ядра. Не для постоянного усиления здорового дракона.

Я хотела спросить еще.

Он поднял ладонь.

— Завтра.

— Это не экзаменационный вопрос.

— Именно поэтому завтра. Если ваше дело действительно связано с кодом опоры, сначала я должен понять, что мне разрешено обсуждать как наставнику, а что требует официального запроса Палаты.

Разумно.

Раздражающе.

Но разумно.

— В десять?

— В девять.

— В записи было десять.

— Теперь девять.

Он пошел дальше.

— Тааль!

Орен обернулся.

— Что?

— Я пять лет не практиковала.

— Я умею считать.

— Я могу многое забыть.

— Именно это завтра и проверим.

И ушел.

Я смотрела ему вслед и думала, что возвращение в профессию будет гораздо менее торжественным, чем хотелось бы.

Наверное, так и лучше.

В тот же вечер пришел ответ по трем закрытым долговым производствам.

Мериса прислала обезличенную выписку.

Первое дело.

После развода зафиксирован жизненный долг размером в одну единицу.

Я сразу напряглась.

Потом прочитала дальше.

Передача была зарегистрирована за четыре года до развода как добровольная помощь мужу после повреждения ядра.

После расторжения брака жена потребовала возврат.

Единицу вернули.

Дело закрыли.

Я отложила лист.

Вот он.

Ложный след.

На первый взгляд почти идеальное совпадение: жена дракона, развод, жизненный долг.

На деле — законный договор.

Женщина знала.

Согласилась.

Позже потребовала обратно.

Система сработала правильно.

Второе производство не имело отношения к сроку вообще. Спор касался магического права на часть родовой собственности.

Третье оказалось интереснее.

В выписке стояла формулировка:

«Остаточный ресурс супружеской поддержки после прекращения союза».

Объем не раскрывался.

Стороны заключили закрытое соглашение.

Я перечитала.

Не доказательство.

Но уже не пустое совпадение.

Я записала номер и попросила Мерису узнать, можно ли связаться с бывшей супругой официально через ее поверенного.

Самой писать не стала.

Если женщина хотела сохранить дело закрытым, я не имела права вламываться в ее жизнь с вопросом: «У вас тоже забрали годы?»

Через час Мериса ответила:

«Запрос отправлен. Ждем согласия».

Я продолжила работать со списком.

Одиннадцать дел пришлось разделить.

Три выглядели слабо.

Там не было ни магических долгов, ни явного ухудшения здоровья, только бездетность и развод.

Я оставила их как фон.

Пять заслуживали дальнейшей проверки открытых медицинских формулировок.

Еще три выглядели особенно похожими на мой случай.

Но уже теперь я знала, что похожесть обманчива.

Законная добровольная передача тоже оставляла жизненный долг.

Одни и те же симптомы могли иметь разные причины.

Одно и то же слово «несовместимость» могло скрывать как ошибку, так и настоящий диагноз.

Это раздражало.

И одновременно успокаивало.

Если я хотела доказать преступление, дело не должно было зависеть от того, насколько убедительно я умею соединять чужие истории.

Нужны были документы.

Печати.

Согласия.

Следы передачи.

Я закрыла список.

В дверь постучали.

Адриан стоял на лестничной площадке.

Я не приглашала его.

Это сразу испортило настроение.

— Что случилось?

Он заметил мой тон.

— Я не пришел без причины. Палата разрешила передать тебе копию медицинской сверки моей силы за годы брака.

В руках у него была запечатанная папка.

— Почему не отправили курьером?

— Могли. Я забрал экземпляр после обследования и решил принести.

— Адриан.

Он остановился.

— Да. Понимаю.

— Что понимаешь?

— Я снова решил, что раз сам нахожусь рядом, проще прийти лично, не спросив, хочешь ли ты меня видеть.

Я прислонилась к двери.

— И?

— Могу оставить папку и уйти.

Это было настолько непривычно, что я несколько секунд ничего не говорила.

— Заходи на десять минут.

Адриан вошел.

Осмотрел гостиную, где еще стояли коробки.

Не произнес ни слова о том, что дом маленький, мебель простая, а половина книг пока лежит на полу.

За это я тоже была благодарна.

Он передал папку.

Пломба Королевской Палаты была целой.

— Они сравнили мои обследования за восемь лет, включая год до свадьбы.

Я открыла первую страницу.

Графики мне почти ничего не говорили.

Адриан объяснил:

— Красная линия — стабильность ядра после обращения. Синяя — скорость восстановления.

— Я вижу легенду.

— Хорошо.

Он сел напротив.

Я листала.

Показатели действительно росли.

Не резко.

Год за годом.

Особенно заметно после третьего.

— Ты сам это замечал?

— Что становлюсь сильнее? Конечно.

— С чем связывал?

— С тренировками. Возрастом. Тем, что после смерти отца перестроил режим полетов. Лекари говорили, что ядро окончательно стабилизировалось после тридцати.

— Никто не связывал с браком?

Адриан задумался.

— Говорили, что удачный союз благоприятно влияет на дракона.

— Очень конкретно.

— Тогда мне не казалось странным.

Я дошла до последней страницы.

Там стоял предварительный вывод:

«Рост стабильности ядра имеет временную корреляцию с семью циклами поступления внешнего жизненного ресурса. Причинная связь требует дополнительного подтверждения путем контролируемой частичной реституции».

Вот к чему мы придем в главе 7 и 10.

Пока только корреляция.

— Они хотят вернуть одну единицу и посмотреть, что изменится.

— Да.

— Ты согласен?

— Если врачи признают безопасным.

Я посмотрела.

— Для тебя.

— Для нас обоих.