Министры финансов - Александр Владимирович Пачкалов

портретами императора Константина Павловича (при предшествующих императорах Павле I и Александре I выпускались рубли без портретных изображений). Как известно, Константин Павлович так и не стал российским императором, а выпущенные в небольшом количестве константиновские рубли стали одной из редчайших монет Российской империи и объектом повышенного интереса нумизматов. Поспешность, с которой были выпущены эти пробные деньги, вероятно, вызвала недовольство взошедшего на престол нового императора. Егор Францевич, видимо, чувствуя свою оплошность, пытался загладить вину, отчеканив новые пробные рубли с профилем Николая I, но государь не пожелал видеть своё изображение на деньгах. В конце концов вся история сошла министру с рук.

Министр финансов Канкрин проводил укрепление протекционистской системы и улучшение финансовой отчётности. В 1839–1843 годах им была осуществлена денежная реформа, в ходе которой ассигнации были выведены из обращения, а их заменили кредитные билеты, разменные на серебро (даже в самые тяжёлые для правительства годы Канкрин ни разу не прибегал к выпуску неразменных бумажных денег). Таким образом, в России был введён серебряный монометаллизм, просуществовавший до начала Крымской войны 1853–1856 годов. Денежная реформа обеспечила устойчивое денежное обращение. Однако впоследствии, когда во время Крымской войны образовался значительный дефицит бюджета, российское правительство вынуждено было вновь прибегнуть к необеспеченному выпуску денежных знаков.

Большое внимание Е. Ф. Канкрин уделял лесному хозяйству, положению казённых крестьян и другим вопросам. Опасаясь развития в стране искусственных капиталов, министр не допускал учреждения частных банков.

Егор Францевич пользовался большим доверием и поддержкой императора. Так, например, он был одним из наиболее высокооплачиваемых министров правления Николая I, получив не менее полумиллиона рублей и два имения. На заседаниях Государственного совета, несмотря на сопротивление ряда оппонентов, членов совета, Канкрин всегда проводил нужные ему решения. Конечно же, это происходило не без поддержки императора. Николай I допускал публичные возражения со стороны главного финансиста. О доверии императора Канкрину говорят и следующие факты. Министр читал лекции по финансам наследнику престола – будущему императору Александру II. Николай I, который не терпел курения, в порядке исключения разрешал министру финансов на докладах курить трубку. Об этом сохранился один исторический анекдот: «В откровенном разговоре с Дибичем, героем турецкой кампании 1829 года, Канкрин заметил, что его несчастная привычка к табаку очень его стесняет во время докладов у государя. Дибич рассказал об этом Николаю Павловичу, и вот в первый же после такого разговора на доклад к Канкрину выходит императрица Александра Фёдоровна с зажжённой свечой в одной руке и с трубкой… в другой и, подавая её Канкрину, говорит: “Церемонии по отношению к такому заслуженному государственному деятелю, как вы, неуместны”». С тех пор Канкрин постоянно один курил в присутствии Николая Павловича, который, как известно, сам не курил и терпеть не мог, когда курили в его присутствии».

Отличительной чертой Канкрина было отсутствие низкопоклонства перед начальством. После смерти Егора Францевича Николай I жаловался своему новому министру финансов П. Ф. Броку: «Очень рад, Брок, что я не встречаю в тебе того всегдашнего противоречия, к которому меня приучил Канкрин. Он, бывало, придёт ко мне в туфлях, станет у камина греть себе спину, и, что бы я ни говорил, у него всегда один ответ: “Нельзя, Ваше Величество, никак нельзя”». Очевидно, несговорчивость министра в отношении планов потратить деньги часто вызывала раздражение императора.

Интересны взгляды Егора Францевича на задачи правительства и социальную справедливость. «Задача всякого правительства, – писал он, – заключается в том, чтобы по возможности помогать бедным, необеспеченным». По мнению Канкрина, каждый человек «несёт обязанность по возможности противодействовать своекорыстным интересам» других людей «и посвящать свои силы обеспечению благосостояния народной массы». В «Экономии человеческого общества» он писал: «Часто, сидя за обедом, я с грустью думал, что многие в этот час не имеют даже куска хлеба… Фарисей благодарит Бога за то, что у него больше, чем у других, и успокаивается на этом; но у меня сердце обливается кровью: всё ещё существуют рабы, крепостные, ирландские крестьяне, английские фабричные рабочие».

По свидетельствам современников, простым было обращение Канкрина с подчинёнными: «Не люблю, батюшка, я этой официальщины, дело заслоняет и проволочку делает; где только можно, надо её избегать». В своих воспоминаниях Ф. Ф. Вигель противопоставляет Канкрина с его открытостью предшествующему министру Д. А. Гурьеву. Канкрин «ни над кем не начальствовал, а служащие изъявляли ему особенное уважение», – пишет Вигель.

Егор Францевич был скромен в быту, носил простую шинель военного покроя, которую подпоясывал носовым платком; курил трубки, набитые дешёвым табаком. Не любил бывать на балах и официальных приёмах. При этом есть сведения, что он, не имея возможности помочь просителям по закону из казённых сумм, давал пособие или безвозвратную ссуду из собственных средств. В ответ на упрёки в скупости он отвечал: «Да, я скряга на всё, что не нужно». Учёный-геолог П. М. Языков описал Канкрина так: «На террасе замка, на лавочке сидел старец высокого роста, немецкой наружности, в изношенном сюртуке и в военной российской фуражке с красным околышком… Он так дурно одет, сюртук его так заношен и брюки серые без штрипок так измараны, что не отличишь по одежде от прочих немцев». Страдая в старости глазными болезнями, министр «носил тёмные зелёные очки, а иногда и большой тафтяной абажур. В его походке, костюме, во всей его фигуре было нечто особенное, отличавшее его от остальной публики».

О своей сдержанности в быту Канкрин говорил, что «бедность приучила меня с неохотой отдавать деньги, и потому я теперь нарочно не записываю своих расходов, чтобы не раздражаться их обширностью». Эти же суждения распространялись и на государство в целом: «В государстве, как и в частном быту, необходимо помнить, что разориться можно не столько от капитальных расходов, как от ежедневных мелочных издержек. Первые делаются не вдруг, по зрелому размышлению, а на последние не обращают внимания, между тем как копейки растут в рубли».

В конце 1830-х годов Канкрин заболел и был вынужден много времени проводить за границей. Во время отсутствия министра ведомством руководил его заместитель Ф. П. Вронченко. Уже с начала 1840-х годов Е. Ф. Канкрин просил императора отправить его в отставку. Однако в ответ на просьбу об отставке Николай I сказал Егору Францевичу: «Ты знаешь, что нас двое, которые не можем оставить своих постов, пока живы: ты и я».

Но болезнь не отпускала министра, и император отправил его в отставку. Уход Е. Ф. Канкрина с поста министров вызывал при дворе не только сожаления, но и приятные чувства. Так, князь Меншиков «встречаясь на Невском со знакомыми, сообщавшими ему, что известия о