Небесный всадник. Том 7 - Кирико Кири

за их негустую растительность на лицах. Поднимается крик, на который наступающие не обращают внимания, но у меня уже два меча и я начинаю парировать и колоть, парировать и колоть. Где-то я пинаю, где-то наступаю на клинок или прижимаю к стене собственным телом. Их удары сыплются по броне, но металл спасает от попаданий, а я стараюсь двигаться, чтобы не дать прицелиться нормально.

Ещё одни пропускает укол, и ещё один летит с пинка. Один зазевавшийся получает ножницы по голове…

И кажется, они окончательно понимают, что штурмовать меня здесь бесполезно. Для того чтобы осознать эту простую истину, им потребовалось потерять троих товарищей и непонятно сколько ещё получили ожоги.

Нет, они больше не поднимутся…

— Слабо, говножуи, слабо… — говорю я, не сдерживая улыбки. — Я вам даже сортиры охранять не доверил…

Разворачиваюсь и иду прочь от лестницы на второй этаж, зная, что они последуют всем скопом за мной. Инстинкт — вот что их губит. Инстинкт, к которому их приучили, которым они пользовались. Инстинкт действовать вместе, всей гурьбой, где количество побеждает. Меня мои девочки били, уча сражаться в одиночку, выстраивать тактику исходя из того, что, если я без дракона, то буду сражаться один против нескольких человек.

Судя о тому, как они бросились наверх, их видимо очень задело, что даже сортир этим товарищам охранять не доверят. Понимаю, что грустно, но такова правда. И когда эта команда дебилов оказывается на втором этаже… я швыряю в них ещё одну масляную лампу, которая здесь представляет из себя чашу из глины с маслом внутри. Она врезается в первых, и их тут же окутывает мелкое, жёлто-синее пламя. И огибают ещё парни и что я делаю? Верно, я швыряю вторую лампу, ибо нехер, суки! Чувствую себя настоящим анархистом!

Не дожидаясь, пока остальные добегут до меня, спрыгиваю со второго этажа (он тут как балкон) на первый и с перекатом встаю на ноги. Не стесняясь в выражениях, скулю и ругаюсь от боли до слёз, прихрамывая, но тем не менее теперь они наверху, а я внизу и…

Один из них приземляется прямо передо мной и с хрустом ломает ногу. Начинает орать, и я один ударом помогаю ему больше вообще ни о чём не париться. Так, их было семеро, я там кого-то поджёг, кого-то спихнул…

Двое уже бегут ко мне по первому этажу, и я швыряю свой клинок одному прямо в рожу. Боже, обожаю этот финт, они настолько тупые, что… а не, сука, отбился…

Ну ладно, у меня ещё один есть, тот, что у добитого. Его клинок я и беру, чтобы встретить этих двух. Они пытаются взять количеством, лупят, целясь в лицо, и я отступаю, пока не ловлю мгновение, чтобы схватить одного из них за кисть с мечом. Дёргаю на себя, ставя между его товарищем и собой, как живой щит, после чего задираю руку вверх и взмахом почти отрезаю голову.

Оттолкнув труп, я взялся за второго, и к тому моменту ещё один успел спуститься сверху. Но пока он добегает, а тому пробиваю голову вместе со шлемом насквозь. Даже не пытаюсь выдернуть меч и иду на встречу атакующему. Вся прелесть брони в том, что ты её хер пробьёшь мечом, и хрен сразу попадёшь в стык, чем можно пользоваться и идти в лоб.

И я иду. Парирую колющую атаку в лицо и тут же бью кулаком прямо в рожу. Один удар, второй, третий, и он валится с кровавым месивом вместо физиономии.

И только сейчас я позволяю себе оглядеться по сторонам, чтобы понять — пока я закидывал своих врагов зажигательными смесями, поджёг ненароком само деревянное здание. И вроде бы ничего страшного… было бы в другой ситуации, но тут у нас, оказывается уже соломенная крыша занялась.

Подобрав своё меч, я спокойно вышел из здания, чтобы встретить тех, кто остался. Жалкие крохи былого отряда, который я развалил почти в одиночку: двое обожжённых и один вполне себе целый. Обожжённых должно было быть больше, но похоже, не все пока успели выбраться из здания, но и похер на них. Куда интереснее, что я узнал того был у них походу главарём.

— Узнаёшь меня? — улыбнулся я. — Конечно нет, но я тебя узнаю.

Он что-то сказал, но, естественно, я его не услышал.

— Я тебя не слышу, оглох после того, как обрушил ваш поганый замок на землю. Но ты меня должен помнить. Там, на стене, парня за дверь, на которого ты, дебил, кричал, а потом повёл для высадки…

Вижу по лицу, что он вспомнил. Как вспомнил и я его. Тот командир на стене. Мир действительно тесен, не думал, что встречу его здесь. Но это лишний раз доказывает, что они — отступающие части, дезертиры, солдаты, лишившиеся командования и чести, которые просто в отместку или чтобы просто позабавиться грабят деревни на своём пути.

Тем временем я переместился так, чтобы за спиной была пристань. Ну на всякий случай, чтобы там из домов или горящего трактира никто не выскочил. Попутно я не удержался и прирезал одного из обожжённых. Он вроде был на ногах, но слишком зазевался и не держал дистанцию, а мне многого не надо.

Осталось двое. Но у одного обгорело лицо и он, кажется, недееспособен, а значит…

Я иду навстречу. Мне больно, мне плохо, меня тошнит и хочется закашляться и проблеваться одновременно. Зелье может и улучшило моё состояние, но не вернуло в норму. Однако того времени, что мне отсчитано, хватит на этого упыря, тем более у нас появились зрители.

Жители деревушки, они стекаются сюда со всех сторон, выглядывают из-за углов и окон, стоят, как призраки, на дороге, окровавленные, избитые, в порванных одеждах и с заплаканными лицами. Легко обижать таких, тем более, когда они безоружны. И очень весело наблюдать за тем, как это возвращается обратно к мучителям, а потому…

Тычок, и обуглишь падает. Этим пытается воспользоваться главарь, но я наклоняюсь, и его меч шоркает по шлему. Я умудряюсь проскочить ему за спину и до того, как тот успевает обернуться, я ударяю мечом прямо под колени, перерезая ем сухожилия. Оборачиваюсь и ударом ботинка выбиваю в кисть выбиваю клинок из рук.

Поверженный, без возможности встать, он стоит на коленях передо мной со всем осознанием, что всрал беспроигрышную ситуацию одному-единственному мне. Он, конечно, не знает, что я небесный всадник, но я напоследок хочу кое-что ему накинуть.

— И между нами, чтобы ты знал, дружище. Это я уронил ваш