Небесный всадник. Том 7 - Кирико Кири

до самого последнего здания, где выхаживали меня любимого. Кстати, дед с внучкой спаслись, так что о ком я не беспокоился, так это об этих двоих — деда с руками везде оторвут, а внучка в придачу пойдёт.

Я знал, что меня не должно было далеко унести рекой. Всё же это не экспресс же выкидывать на другую часть света, верно? Мои, наверное, уже с ума сходят без меня, пытаются понять, сдох я или опять пропал. Думаю, они даже не удивятся, что я вернулся, хотя и обрадуются. Короче…

Шёл я по дороге, хромал, ковылял несколько часов, пока не дошёл до перекрёстка, о котором сказала женщина, где одна дорога шла дальше, а другая направо через мост. Река тоже разделялась здесь, поэтому несколько следующих километров пути не сильно отличались от предыдущих, разве что в конце я попал в какое-то ущелье. Слева чуть ли не отвесная стена, справа почти у самой дороги река плещется, а за неё права отвесная стена. Будто сначала землю промыла вода, а потом кто-то решил, что неплохо будет здесь же ещё и дорогу провести.

Но дело не в этом.

Я пока шёл по ущелью, то и дело замечал какой-то неразборчивый звук на уровне вибраций и не мог понять, откуда он исходит. На слух я жаловался и очень сильно, но этот улавливал каким-то нутром. И учитывая мои особенности, они мешали точно определить, откуда он исходит: спереди или сзади. А тут ещё и ущелье извивалось, урезая обзор. Если это ещё одни мародёры, которые решили мне устроить засаду, то тогда у меня проблема. А если…

Ну а другие варианты мне в голову не приходили.

По итогу я смог покинуть эту раздевалку без приключений. Будто пройдя сквозь какую-то огромную стену, попал из обычного леса-джунглей в леса, где то тут, то там над головой возвышались огромный горы-колонны. Конечно, снизу они выглядели совершенно по-другому. Куда масштабнее, куда пугающее и величественнее.

И здесь, на самом входе я решил устроить засаду за теми, кто за мной крался (логично, что, если не было спереди, то значит они позади). И что я увидел по итогу?

Деревенские.

Видимо решив, что оставаться не имеет смысла, они собрались все свои немногочисленные монатки и отправились за мной! Я наблюдал как колонна обездоленных медленно вышла из ущелья, остановилась, будто собираясь с мыслями, и двинулась дальше.

Не, это, конечно, может быть совпадением, просто решили идти той же дорогой в столицу своего региона, но как-то уж подозрительно выглядит: то не знают, что делать, то знают, что делать.

Дождавшись, пока они пройдут мимо моей маленькой импровизированной засады, я осторожно вышел на дорогу и пошёл следом за ними, осторожно нагоняя сзади. Нагнал последних, притормозил и пошёл рядом, ожидая, когда они заметят моё присутствие. Я же не настолько тихо хожу, чтобы не услышать!

Как выяснилось, настолько.

Вереница беженцев успела ещё полчаса протопать так, пока одна из женщин не уронила платок и не наклонилась, обернувшись. Подняла взгляд и взвизгнула, упав на пятую точку. В мгновение ока все обернулись ко мне. Все те, кто выжил и, насколько я вижу сейчас, никто не захотел оставаться там.

Я окинул взглядом всю группу.

— Я могу спросить, что это происходит, и куда вы все двигаетесь? — поинтересовался я.

Никогда не считал себя лидером и прямо-таки волевой сильной личностью, которая заставит одним своим видом замолчать, а голосом действовать без вопросов, однако сейчас нечто подобное я и наблюдал. Люди испугались, сжались, сбиваясь в одну кучу, словно зашуганные дети (а среди них были и дети), которых поймали с поличным, давая почувствовать, каково быть таковой личностью.

— Нам больше некуда идти.

Самым смелым среди них оказался старик-лекарь, который вышел вперёд. Или все посчитали, что старый отжил своё и его не жалко.

— Вы решили покинуть деревню?

— Нашего дома больше нет. То, что осталось, кладбище и пепелище, — произнёс он хрипло.

— Хорошо, и… вы двигаетесь в город к Сунь Суко или за мной?

Они переглянулись. Даже отвечать бы не пришлось, и тем не менее какая-то женщина за спиной негромко произнесла:

— Мы подумали, что сильный господин имеет сильных друзей, которые смогли бы замолвить слово за тех, кто помог ему в час нужды…

— За этот час нужды я так-то заплатил, — напомнил я.

Секунда, и все быстро начали шмонать себя по карманам. Я оглянуться не успел, как между мной и ими стоял сундук деда, плюс мой кошелёк, плюс ещё мешок, полный монет, который они собрали у себя по сусекам. А чтобы наверняка, какая-то старуха, одна из немногих оставшихся, взяла свою клюку и выбила себе передний золотой зуб, после чего положила его аккуратно сверху.

Фу, какая мерзость, теперь мне даже неудобно отказывать им…

— Мы тоже заплатим, — произнёс дед.

— Да, но… даже если бы я принял, этого было бы мало, — заметил я.

Они переглянулись. Несколько секунд переговоров между собой, они вытолкнули ко мне двух девушек (а одна из них внучка деда). Не, ну это как-то…

— Перебор, — покачал я головой. — Я не рабовладелец.

Кто-то скажет, что лицемер и ту девушку из пустыни ты украл, но там была месть, плата жизнь за жизнь, причём сам глава мне сказал, что я в праве, а здесь… ну типа есть разница между местью с наказанием и подобным.

— А мы не против, — громко-тихо ответила одна из девушек. Ну то есть, она пыталась говорит тихо и кротко, но при этом так, чтобы я услышал.

— Я против, — отрезал я. — К тому же не факт, что вас примут.

— Но не факт означает, что возможность есть, верно? — осторожно заметил дед. — И если мы придём не одни, а с великим воином, то может и шансов у людей будет больше.

— И не обязательно всех, — тихо добавила женщина. — Девушки и молодые юноши везде нужны. Мы не за себя больше беспокоимся, господин, за детей наших, чтобы у них было будущее…

Вот не люблю такое, честно. Мне вообще людей жалко. Одно дело резать и карать тех, кто это заслужил, и другое… вот такое. К тому же за спрос денег не берут, поэтому можно у Суко спросить, куда этих товарищей можно пристроить, а то заразы давят на жалость.

— Ладно… — сдался я, подняв руки. — Будь по-вашему. Получится или нет, я ничего не обещаю.

Люди взбодрились духом.

— Я ничего не обещаю, — повторил я холодным голосом, пытаясь привести их в чувства, но поздно, надежда была подарена, и они воспряли духом.

Не