Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

это решение, однако он без лишних слов протянул генералу Берзину руку и сказал: «Я готов!» И буквально на следующий же день он приступил к интенсивной подготовке к выполнению своего задания: прежде всего ему необходимо было многому научиться.

Спустя тридцать пять лет один из его бывших боевых соратников, впоследствии генерал, занимавший ответственную должность в генштабе — по этой причине мы здесь не называем его имя — рассказывал: «Он был удивительным человеком… ученым, исследователем, дипломатом. У своих наставников он научился четко и трезво мыслить, выработал жесткую самодисциплину революционера. Я входил в ту же парторганизацию, что и Рихард, мы часто встречались и беседовали. Наиболее сильное влияние на Зорге — как, впрочем, и на нас всех — оказывал товарищ Берзин. Он не только лично принимал участие в разработке задания для Зорге, но и много помогал в решении вытекавших из него ответственных и сложных задач».[77]

Наставники Рихарда Зорге генерал Берзин и комиссар эпохи гражданской войны Борович прошли суровую школу ленинской чека. И все же между этими тремя революционерами никогда не существовало взаимоотношений ученика с учителями, ибо они отличались друг от друга лишь тем, что до этих пор сражались за общее дело на разных фронтах: Зорге — в Киле, Гамбурге и Руре, Берзин и Борович — в Петрограде и в Сибири.

Наставник Зорге и его начальник: генерал Красной Армии, руководитель военной разведки Ян Карлович Берзин.

По предложению Ленина Феликс Эдмундович Дзержинский в 1917 году был назначен председателем ВЧК. В первые послереволюционные годы он являлся начальником Берзина.

Еще в конце 1917 года чека вступила в неравный бой с превосходящими силами как внутренней контрреволюции, так и внешней интервенции против пролетарского государства. Во главе чека с первых дней ее существования стояли такие люди, как Феликс Дзержинский, которого называли «грозой буржуазии», Ян Берзин и Алекс Борович — коммунисты, ежечасно рисковавшие жизнью в борьбе за идеалы революции. Когда международный монополистический капитал объявил крестовый поход против российской рабоче-крестьянской революции, когда его генералы двинули против Советской России оснащенные современным оружием армии, когда наемные бандиты перешли к открытому террору и убийствам коммунистов и руководителей РКП (б), Феликс Дзержинский, боевой соратник Ленина, писал жене: «Кольцо врагов зажимает нас все сильнее и сильнее, приближаясь к сердцу… Я выдвинут на пост передовой линии огня, и моя воля: бороться и смотреть открытыми глазами на всю опасность грозного положения и самому быть беспощадным, чтобы, как верный сторожевой пес, растерзать врага… Мы — солдаты на боевом посту. И я живу тем, что стоит передо мною, ибо это требует сугубого внимания и бдительности, чтобы одержать победу. Моя воля — победить, и, несмотря на то, что весьма редко можно видеть улыбку на моем лице, — я уверен в победе той мысли и движения, в котором я живу и работаю… А здесь танец жизни и смерти — момент поистине кровавой борьбы, титанических усилий…»[78]

Сегодня лишь с трудом можно представить себе всю непримиримость классовых битв тех лет, когда вопрос «кто кого?» решался в условиях постоянного риска для жизни. В октябре 1922 года, когда Красная Армия выбила японских интервентов из Владивостока, известный своей немногословностью товарищ Дзержинский, к тому времени уже в течение пяти лет возглавлявший Чрезвычайную комиссию, так подводил итог ее работы: «В самый разгар гражданской войны, когда нас сжимало огненное кольцо блокады, когда нас давили голод, холод и разруха, когда внутренние белогвардейцы и заграничные империалисты подбирались к сердцу республики, ВЧК и ее органы на местах развивали самоотверженную, героическую работу.

Длинной шеренгой тянутся раскрытые заговоры и восстания. Зоркий глаз ВЧК проникал всюду. ВЧК была оружием диктатуры трудящихся. Пролетариат направлял для работы в органах ВЧК лучших сынов своих. И неудивительно, что враги наши бешено ненавидели ЧК и чекистов. Их ненависть — вполне заслуженная. ВЧК может гордиться тем, что она стала объектом неслыханной травли буржуазии. ВЧК гордится своими героями и мучениками, погибшими в борьбе».[79] В это трудное время в число ближайших соратников Феликса Дзержинского входил и красный командир Ян Берзин. В анкете всероссийской переписи членов РКП (б) в графе «Ранения», заполненной его рукой, имеется краткая запись: «Дважды ранен, семь ран».

Ян Карлович Берзин (настоящее имя Петерис Кюзис), сын малоземельного латышского крестьянина, еще в революционном 1905 году, четырнадцатилетним пареньком, вступил в Российскую социал-демократическую рабочую партию. За распространение революционной литературы он был схвачен и избит царскими жандармами. Позднее за участие в боях в составе одного из латышских рабочих отрядов его приговорили к смертной казни, и лишь из-за молодости осужденного приговор не был приведен в исполнение. В конце концов, после третьего ареста Берзина сослали в Якутию. В 1917 году он принимал активное участие в революционных боях в Петрограде. Вскоре Ленин дал Яну Берзину особое поручение. В начале 1918 года капиталистические государства по-прежнему упорно не желали официально признавать Советскую Россию, первое государство рабочих и крестьян. Ленин в то время направил через Берлин в Швейцарию советскую миссию; она разместилась в Берне, в переулке Шваненгассе. Перед миссией была поставлена задача: прорвать дипломатическую блокаду Советской России; кроме этого, из Швейцарии можно было лучше наблюдать за развитием революционных событий в Западной Европе. Ян Берзин в течение полугода руководил этой миссией. Он же отвечал за издание газеты «Русские новости», выходившей большим тиражом на немецком, французском и итальянском языках. Эта газета способствовала распространению правдивой информации о борьбе молодого Советского государства за мир, против интервенции империалистических держав. Когда в Германии началась Ноябрьская революция, напуганное швейцарское правительство выслало Берзина и его сотрудников из страны.[80] Ян Берзин немедленно отправился обратно на фронт. С июня по август 1919 года он возглавлял политотдел 11-ой Петроградской стрелковой дивизии, затем по заданию ЧК находился в 15-ой армии. В декабре 1920 года он был откомандирован в непосредственное подчинение начальника разведуправления Красной Армии, а с 1924 года уже сам стоял во главе руководства советской военной разведки.[81]

Таким образом, генерал Берзин из своих тридцати восьми лет уже в течение четырех руководил разведуправлением Красной Армии. Он быстро подружился с тридцатичетырехлетним Зорге. Ян Карлович Берзин, которого товарищи за глаза уважительно называли «Старик», был способным организатором, постоянно выдвигал новые идеи. Чуткость и безошибочное знание людей помогали ему успешно проводить отбор и подготовку подходящих кадров. Он хорошо знал, как много в трудной профессии разведчика зависит от политической и