Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

Берзин ознакомил Зорге с данными, подтверждавшими возросшую активность на Дальнем Востоке прежде всего германского рейхсвера, командование которого после поражения в первой мировой войне мечтало о реванше. По условиям Версальского договора союзные державы-победительницы предписали Германии ограничить ее кадровую армию до ста тысяч и военно-морской флот до пятнадцати тысяч военнослужащих. Кроме этого, Германия лишалась всех колоний как в Китае, так и в тихоокеанском регионе. Оснащение армии тяжелой артиллерией, самолетами и танками, а также импорт и экспорт вооружений были запрещены. По статье 179 Версальского договора Германии также запрещалось «аккредитовать любые миссии сухопутных сил, военно-морского флота или военно-воздушных сил в других странах». В соответствии с этой статьей ни один гражданин Германии не имел права «сотрудничать с иностранными государствами в деле военной подготовки их армии и флота». Однако всего лишь восемь лет спустя после Версаля рейхсвер, фабриканты и торговцы оружием в Германии начали вовсю тайно нарушать его положения. Далеко не второстепенная роль при этом отводилась неоколониалистской доктрине проникновения на Дальний Восток. Так, в январе 1927 года полковник Курт Либман, начальник войскового статистического отдела министерства обороны, вел переговоры с японским военным атташе в Берлине, генерал-майором Р. Ватанабе о расширении обмена офицерами армии и генерального штаба.[82]

По поручению Чан Кайши китайский генерал Ли Паи, получивший военное образование в Германии, приступил к вербовке германских военных советников для работы в Китае.[83] Для этой цели в августе 1927 года в Берлин прибыл другой китайский генерал — Чэнь Жаову.[84] Еще до первой мировой войны он в течение шести лет был курсантом артиллерийского училища в тогдашнем Нейссе, закончил его в числе лучших, свободно владел немецким языком и имел много друзей и покровителей среди немецких офицеров, участвовавших в первой мировой войне. Поэтому в министерстве обороны Германии он считался идеальным посредником в вопросах военного сотрудничества. И вот в декабре 1927 года первая группа переодетых в штатское офицеров германской армии под началом завербованного офицера генштаба, полковника Макса Бауэра[85] выехала из Германии в Китай в качестве высокооплачиваемых военных советников.[86]

В том же 1927 году германские торговцы оружием начали снабжать китайскую гоминьдановскую армию оружием из Швейцарии и Чехословакии, Бельгии и Германии. Впрочем, рейхсверу не удалось длительное время продержать в тайне эти операции: первой забила тревогу Коммунистическая партия Германии. В газете «Роте фане» от 21 апреля 1927 года под заголовком «Германское оружие против Южного Китая» была помещена информация об этом, а 20 июля 1929 года в этой же газете появилась статья «Рейхсвер вооружает палачей китайского народа!» В апреле 1927 года фракция коммунистов в рейхстаге потребовала от правительства «аннулирования всех навязанных китайскому народу грабительских договоров и незамедлительного вывода из страны всех империалистических войск».[87]

У Советского Союза имелись все основания внимательно и не без опасений следить за развитием этих событий: его граница с Китаем протянулась на 7300 километров на юге и юго-востоке страны; кроме этого, существовали еще и 4700 километров границы Китая с дружественной СССР Монгольской Народной Республикой, образованной в 1924 году. Правящие классы Китая держали под ружьем 2,2 миллиона человек, на территории страны были размещены значительные контингенты сухопутных и военно-морских сил империалистических государств.

Озабоченность Советского Союза была оправдана и еще одним обстоятельством: в апреле 1927 года Чан Кайши организовал путч и сформировал в Нанкине антинародное правительство, последовательно проводившее антикоммунистический курс как во внешней, так и во внутренней политике. Только в течение последующих восьми лет были замучены до смерти или казнены около четырехсот тысяч коммунистов. Еще в апреле 1927 года в Пекине было совершено нападение на советское посольство, а в декабре того же года клика Чан Кайши распорядилась закрыть советские консульства, все советские миссии и торговые представительства; спустя некоторое время были разорваны дипломатические отношения с СССР. Сунь Ятсен, скончавшийся в 1925 году буржуазный революционер и государственный деятель, еще в 1923 году пригласил в Китай советских военных представителей, которые верно служили делу антиимпериалистической и антифеодальной революции в Китае.[88] Из-за происков чанкайшистов им также в 1927 году пришлось покинуть страну.

Одновременно активизировалась и контрреволюционная деятельность в советских пограничных районах на Дальнем Востоке. Германия модернизировала вооружение армий северокитайских генералов.[89] Белогвардейский атаман Семенов, бежавший от наступавшей Красной Армии в Маньчжурию, навербовал в китайском Тяньцзине три тысячи контрреволюционных наемников.[90] Генерал Чжан Сюэлян, главный организатор контрреволюционной армии русских эмигрантов, хвастал, что «поведет против Советской России семьдесят тысяч солдат» и уже несколько раз устраивал провокационные вылазки в глубь советской территории. В Северо-Восточной армии Китая тон задавали бывшие царские офицеры. Япония увеличила численность своих оккупационных войск в Южной Маньчжурии с восьми до пятнадцати тысяч, то есть, практически вдвое. Британские агенты поощряли антисоветские провокации в Китае;[91] в середине 1929 года войска китайских милитаристов спровоцировали конфликт на эксплуатировавшейся совместно Китаем и СССР Китайско-Восточной железной дороге.

Для разведуправления Красной Армии не осталась незамеченной повышенная активность и участие в антисоветских вылазках военных спецслужб империалистической Германии. Хотя 2 апреля 1927 года статс-секретарь ведомства внешних сношений в Берлине Карл Теодор Конрад фон Шуберт и заверил официально советского посла Николая Крестинского и сопровождавшего его советника посольства Степана Братмана-Бродовского в том, что отправка оружия в Китай из германских портов и на германских кораблях запрещена,[92] на практике этот запрет ничего не значил. Об этом свидетельствует и следующий инцидент, имевший место в Киле в 1927 году. Норвежский сухогруз «Акер», трюмы которого до отказа были набиты изготовленными на германских военных заводах боеприпасами, разводил пары, готовясь к отплытию к берегам Китая. Этот транспорт был организован отделом морских перевозок рейхсвера, а решение всех административных вопросов взял на себя оберрегирунгсрат Бойстер. «Роте фане» стало известно, что шеф шпионского отдела Балтийской базы военно-морского флота Германии в Киле обер-лейтенант Протце также участвовал в формировании этого транспорта, груз которого прибыл в семнадцати железнодорожных вагонах.[93] В 1928 году даже берлинская бульварная газета «Ди вельт ам абенд» в своем воскресном выпуске на первой Полосе под броским заголовком «Тайный вояж немецких офицеров» поместила следующее разоблачительное сообщение:[94]

Факсимиле страницы из немецкой газеты «Ди вельт ам абенд» со статьей о германских военных советниках.

«Полковник Бауэр пока еще в Берлине.

Частное лицо — полковника в отставке Бауэра —