Репортаж о докторе Зорге - Юлиус Мадер

почти каждый день можно видеть в III-ем окружном военном комиссариате на Курфюрстенштрассе; в последние дни он также часто появляется в министерстве обороны. Национальное правительство Китая подтвердило сообщение о заключении им с полковником Бауэром договора». От собиравшихся в Китай офицеров редакция узнала следующее: «Эта военно-политическая миссия была подготовлена с ясно выраженного согласия Форин Оффис (министерство иностранных дел Великобритании — Ю. М.)… которое не только полностью одобряет план реорганизации китайской армии, но и всячески поддерживает его, рассчитывая в лице модернизированной китайской национальной армии иметь в руках лишнее оружие в предстоящем столкновении с Россией… Поручение реорганизационной работы именно германским офицерам имеет целью сокрытие в тайне планов англичан… Направленные в Китай офицеры были завербованы при посредничестве тех же органов, причем здесь не обошлось без участия печально известного полковника Николаи. Этим господам дано указание в беседах с третьими лицами говорить о «демобилизационных работах»; ими подписан контракт на пятилетний срок. Жалованье будет выплачиваться им в долларах, в среднем по пятьсот в месяц… Если отъезд германской военной миссии действительно состоится в декабре, то он останется для всех незамеченным».

Упомянутый полковник Вальтер Николаи являл собой одну из самых одиозных фигур германского милитаризма: с 1904 года он служил в главном генштабе кайзеровской армии, где с 1913 по начало 1919 годов руководил отделом секретных служб III Б; будучи специалистом по шпионажу, он разработал реваншистскую концепцию подрывной деятельности генерального штаба в Веймарской республике.[95]

В свете всего этого становится ясно, что разведуправлению Красной Армии просто необходимо было иметь в руках надежное оружие в поединке с развернувшими в Китае интенсивную антисоветскую деятельность спецслужбами Великобритании, Германии и Японии.

Такие опытные специалисты по Дальнему Востоку, как герой гражданской войны, впоследствии маршал Советского Союза В. К. Блюхер, который с 1924 по 1927 годы возглавлял группу, насчитывавшую около шестидесяти советских военных советников при революционном правительстве Китая в Кантоне[96] или М. М. Бородин, в любой момент могли обрисовать общую картину военной ситуации в Китае конца двадцатых годов.

Из приблизительно четырехсот пятидесяти-пятисот миллионов человек, составлявших в ту пору население Китая, правящие классы поставили под ружье около 2,2 миллиона. Более семидесяти процентов от этого количества, т. е. около 1,6 миллиона человек находилось в непосредственном подчинении нанкинского правительства Чан Кайши[97] или соперничавших с ним в борьбе за власть генералов. Остальные шестьсот тысяч солдат — более четверти всех вооруженных сил — входили в состав «домашних армий» крупных китайских землевладельцев. Вооружение этих армий было самым разнообразным.[98]

Китайская Красная Армия контролировала в стране шесть районов, составлявших по площади в общей сложности около 1,5 процентов территории Китая, на которой проживал приблизительно один процент его населения. Китайские коммунисты располагали армией, возросшей к тому времени до 65 тысяч человек, на которых, однако, приходилось всего 45 тысяч винтовок. Таким образом, около девяноста семи процентов всех вооруженных сил Китая находилось в то время в распоряжении реакции.

Фронты и театры военных действий безостановочно перемещались по всей территории Китая, составлявщей около 9,6 миллионов квадратных километров. Отсюда ясно, что получение информации с места событий из первых рук приобретало решающее значение. Для генерала Берзина первоочередную важность представляли следующие сведения:

Характеристика социальной и политической деятельности нанкинского правительства и отдельных его фракций;

Военный потенциал чанкайшистов;

Внешняя и внутренняя политика нанкинского режима;

Социальная и политическая характеристика всех оппозиционных правительству Чан Кайши сил;

Политика Великобритании и США в Китае;

Военная мощь иностранных держав в Китае;

Обострившаяся проблема статуса экстерриториальности для иностранцев в Китае;

Уровень развития промышленности и сельского хозяйства в Китае.[99]

Еще в 1929 году в Москве генерал Берзин и доктор Зорге встретились для заключительной беседы. Вскоре после этого Зорге выехал в Китай.

На стороне обездоленных

Среди коммунистов нашлось бы немного товарищей, которые по своим личным качествам подходили для выполнения задания, порученного Зорге. После Октябрьской революции тысячи людей проявили несгибаемое мужество и героизм в борьбе за ее идеалы на «бесшумном» фронте, сотни из них отдали свои жизни в этой борьбе. Но задание такого масштаба требовало не только личного мужества. Китай был местом столкновения самых разнообразных интересов, самых разных сил; здесь секретные службы мгновенно приставляли шпиков к каждому иностранцу. В такой ситуации незаметное внедрение в чанкайшистские правительственные круги и сбор секретной информации требовали большого ума и незаурядной находчивости. Ни разведуправление Красной Армии, ни доктор Зорге не имели права терять времени. Каждый день бездействия мог означать, с одной стороны, все новые и новые жертвы, но, с другой стороны, любое мгновение неосторожности могло обернуться провалом, даже гибелью разведчика и его помощников. Взять на себя выполнение подобной миссии мог не только революционер с международным опытом, не только человек энциклопедического ума, владеющий несколькими языками и способный руководить сплоченным коллективом единомышленников. Он должен был уверенно чувствовать себя в определенных кругах европейцев, азиатов и американцев как свой среди своих. Для этого необходимо было изучить нравы и обычаи этих народов, «сословную» манеру поведения, свободно чувствовать себя в клубах «избранных» и на дипломатических приемах. Зорге уже знал, с кем из германских военных советников ему придется иметь дело в Нанкине: капитан, доктор философии Эрнст Август Ансель, регирунгсрат, доктор юриспруденции и социологии Рудольф фон Цантиер, бароны — майор фон Вангенхайм, обер-лейтенант фон Бок, фон Эгиди, фон Хорнхардт и другие. Многое зависело от умения Зорге применять в беседах «академический» слог, от его способности мгновенно схватывать суть дела и абсолютно надежной памяти. Секреты противника можно было выведать лишь с помощью самых совершенных методов, используя при этом слабости и рутинной буржуазии, и чопорного дворянства. Однако, мало было только уметь непринужденно кланяться — надо было заручиться рекомендациями общепризнанных авторитетов. В этом Зорге не приходилось рассчитывать на чью-либо помощь, надо было самому завязывать необходимые знакомства и добывать действенные рекомендации. С этой целью он и отправился в Берлин, имея в кармане помимо своего старого заграничного паспорта еще и запасной на имя Хуго Барата. В Берлине он остановился в доме коммунистов супругов Малдак, живших в районе Трептов на Шлезишер штрассе 6. Восьмидесятилетняя Маргарет Малдак, еще в 1921 году вступившая в КПГ, в настоящее время проживает в берлинском районе Фридрихсхайн. Она рассказывала нам: «Рихард — мы знали его как Хуго — умел жить совершенно неприметно. Мы приготовили для него комнату с тахтой и книжным шкафом, как только узнали о его предстоящем приезде. Он привез с собой что-то наподобие раскладушки. Полиции было сложно вести