Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна

— С правом добавить название сети, — уточнила Александра. — И с правом закрывать направления, которые два квартала не достигают установленной рентабельности.

— Взрослые начинающие группы первые полгода почти всегда ниже нее, — сказала я.

— Значит, они либо получат отдельное исключение в договоре, либо окажутся под риском.

— Исключение они не подтверждали, — ответил Родион. — Я спрашивал.

Я посмотрела на него.

— Когда?

— Тридцатого сентября.

За три дня до развода. В тот вечер он написал мне, что задерживается на встрече с подрядчиком, и предложил перенести обсуждение расписания. Формально встреча с сетью тоже касалась работы. Только расписание мы обсуждали вдвоем, а будущее школы — без меня.

— Что ответили?

— Что готовы сохранять группы при положительном общем результате филиала. Не каждую отдельно.

— То есть прибыльные индивидуальные занятия будут прикрывать остальное, пока новый владелец не решит иначе.

— Да.

Рената, представитель сети, подключилась к встрече на заранее выделенные двадцать минут. Александра предупредила, что мы не дадим ответа и будем только уточнять факты.

— Нам важно сохранить сильную команду и клиентскую базу, — сказала Рената. — Мы не покупаем пустое помещение.

— Кто утверждает директора после сделки? — спросила я.

— Совет участников простым большинством.

— Значит, вы.

— У вас сохраняется право предлагать кандидатов и работать в методическом совете.

— Совещательное?

— В части программ — да. Финальные бизнес-решения остаются за владельцем контроля.

Рената не пыталась назвать это партнерством равных. За ясность я была ей благодарна сильнее, чем за обещание сохранить бренд.

— Если мы откажемся сейчас, вы потребуете компенсацию за проверку? — спросил Родион.

— Нет. Письмо о намерениях предусматривает расходы каждой стороны за свой счет. Но предложение действует до двадцать четвертого октября. После этой даты инвестиционный комитет вернется к нему только в новом квартале и, вероятно, на других условиях.

— Вы общались с кем-то из сотрудников центра? — спросила я.

— Только с Родионом Сергеевичем и финансовым консультантом по согласованному перечню данных. Снимок письма мы не распространяли. Проведем внутреннюю проверку, если вы пришлете исходное изображение.

— Пришлем через юриста, — сказала Александра.

После отключения Ренаты я попросила пять минут перерыва. В коридоре юридической фирмы не было окон. Я налила воду из кулера и выпила половину стакана. Родион остался в переговорной. Даже сейчас он не пошел следом объяснять, почему сеть была единственным разумным вариантом.

Когда я вернулась, Александра дала нам по листу.

— Запишите каждый свой предпочтительный сценарий и неприемлемые условия, — сказала она. — Не показывайте друг другу две минуты.

Я написала: сохранить контроль над программами, исполнить все проданные занятия, не брать личное поручительство по новому долгу, назначить директора вместо совместного ручного управления. В строке предпочтительного сценария поставила: самостоятельная работа, если подтвержден денежный план.

Родион написал короче: деньги на пять месяцев, единый директор, запрет новых долгих обязательств без резерва, сохранение преподавательской команды. В качестве сценария указал сравнение продажи и самостоятельного плана после юбилейного вечера, но до срока сети.

— У вас больше общего, чем следует из разговоров, — заметила Александра.

— Общие условия не означают общий выбор, — ответила я.

— Именно поэтому выбор надо считать, а не угадывать.

Мы согласовали три модели. Отмена вечера и сокращение работы. Проведение с самостоятельным восстановлением. Продажа контроля сети. Для всех Всеволод использовал одни и те же данные на четвертое октября, а новые цифры заносил в общую папку с датой и источником.

Родион предложил добавить четвертый сценарий: заем под личное поручительство. Я отказалась рассматривать его до оценки своей доли и прогноза на год. Он не стал включать строку в обход меня.

Александра вернула нас к утечке. Снимок письма показывал только верхнюю часть и имя Родиона. В общей папке эту версию могли видеть он, Всеволод и сотрудник, собиравший документы для проверки. Полный доступ Майи появился позже.

— Будете проводить внутреннее расследование? — спросила она.

— Только в пределах рабочих доступов, — сказал Родион. — Без проверки личных телефонов и обвинений.

— Согласна, — ответила я. — Если источник не найдем по журналу, останавливаемся. Утечка важна, но она не отменяет содержание письма.

Всеволод прислал список выгрузок. Один файл пересылался на общий принтер, которым пользовались администраторы. Получить снимок мог человек, не имевший доступа к переговорам. Дальше начинались догадки.

— Закройте внешнюю печать конфиденциальных документов и настройте отдельные права, — сказала Александра. — Это управленческий вывод. Поиск виновного без доказательств создаст второй кризис.

Мы внесли задачу Майе. Родион не предложил опросить Тимура и Диану, хотя утечка помогла их объявлению. Я тоже не стала превращать совпадение в доказательство. Конкретного виновника мы не получили, зато убрали способ, которым письмо могло оказаться на общей стойке.

— Признание не вернет ту неделю.

— Знаю.

— И не делает предложение приемлемым.

— Знаю.

— Тогда зачем говоришь?