Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна

— Не добавлю. Можно взять тебя за правую руку на пятом счете?

— Можно. Левую не поднимай выше плеча.

Мы встали на исходные места. На привычной дистанции я автоматически приготовилась к старому движению и заставила себя вернуться к счету. Родион подал руку на пятом счете, не раньше. На шестом я сместилась, на седьмом освободила линию, на восьмом мы остановились.

— Успеваем, если следующий ряд начнет позже, — сказала я.

— На сколько?

— На восемь счетов. Тогда передний ряд уже пройдет диагональ.

— Согласен.

Он отпустил руку сразу после остановки. Не поправил мое плечо и не предложил сделать связку в темпе. Раньше рабочая увлеченность служила ему разрешением на любые изменения: если движение становилось лучше, зачем спрашивать. Я тоже ценила результат выше момента согласия, пока не поняла, что в нашей жизни он действует так же.

— Еще один раз, — попросила я. — Теперь с музыкой. Если скажу «стоп», останавливаемся там, где стоим.

— Да.

Музыка началась с середины фразы. Мы вошли в рисунок. На четвертом счете я почувствовала, что расстояние мало, и сказала:

— Стоп.

Родион замер, не доводя руку до моей ладони.

— Что изменить?

— Начальную точку на полметра вправо. И не ускоряйся перед контактом.

— Понял.

Мы сдвинули метку и повторили. Переход получился простым, почти незаметным. Именно это требовалось: зритель видел, как одна группа сменяет другую, а не работу, которая спасла их от столкновения.

— Записываем, — сказала я.

Родион достал телефон, но сначала уточнил:

— Только схему ног или полный проход?

— Полный. Камеру поставь сбоку, лица не нужны.

Он выполнил и это. Маленькие вопросы не делали его другим человеком. Они показывали, что он способен работать иначе, когда считает границу обязательной, а не обидной формальностью.

Перед уходом Майя показала текст приглашения ученикам. В нем не было слов о спасении школы и просьбы поддержать нас после ухода преподавателей. Указывались цель номера, график, дополнительная нагрузка, съемка и право отказаться.

— Добавь, что роль зависит от уровня подготовки, но у каждого участника будет движение, — сказала я.

— И что итоговый состав утверждается после первой пробы, — ответила Майя. — Иначе человек прочитает приглашение как обещание сцены.

Родион предложил отдельное согласие для тех, кто попадет в рекламный ролик. Майя внесла. Мы отправили приглашение двадцати четырем взрослым ученикам, а не всей базе. Массовая рассылка дала бы больше ответов, но превратила бы участие в соревнование за внимание.

Первые реакции появились через несколько минут. Валентина спросила, будут ли начинающие стоять сзади. Молодая пара могла репетировать только по выходным. Двое отказались сразу, потому что не хотели камеры. Майя ответила каждому без попытки переубедить.

— У нас может не набраться двенадцать, — сказал Родион.

— Тогда сработает запасной вариант, — ответила я. — Добровольность не условие, которое действует только при достаточном числе согласных.

Дома я разложила на полу гостиной листы с именами предполагаемых участников. Сидеть за столом было удобнее, но на полу лучше читались линии. Я оставила проходы широкими, исключила быстрые вращения для новичков и разделила людей по задачам, а не по возрасту. Сильные пары держали центр, начинающие создавали смену рисунка простыми шагами. Никто не должен был изображать неумение ради смеха.

В десять без двух минут я отправила схему Родиону и Майе. Ответ Родиона пришел через двенадцать минут. Он не прислал новый файл. Оставил семь комментариев на полях: две кулисы перегружены, световой переход короткий, четыре человека не успевают сменить обувь, один выход требует дополнительного микрофона, которого нет в смете. В последнем комментарии стояло: «Рисунок можно сохранить, если второй ряд войдет на восемь счетов позже».

Я проверила. Можно.

В одиннадцать я закрыла ноутбук. Ночью мне не пришлось защищать свою идею от чужой готовой версии. Утром предстояло проверить ее людьми.

Старую программу мы уже не могли сжать и выдать за новую. Новый вариант требовал другой работы и от нас обоих.

ГЛАВА 7. Пустое место в программе

Приглашенная пара пришла во вторник к одиннадцати. Карина и Павел выступали на коммерческих вечерах, преподавали в двух клубах и не нуждались в нашем юбилее ради строчки в биографии. Это было видно уже по тому, как они вошли: без просьбы осмотреть зал, без восторга от зеркал, с готовым техническим листом.

— Нам сообщили о трех минутах в первом отделении и пяти во втором, — сказала Карина. — Или вы хотите один блок?

— Пока рассматриваем оба варианта, — ответила я. — Сначала покажите материал и условия.

Они переоделись и исполнили два номера. В первом было все, что удобно продавать по короткому видео: скорость, точные линии, две поддержки, яркая концовка. Второй оказался спокойнее и сильнее по работе пары. Я сразу увидела, как поставить свет и где оставить паузу перед финалом. Павел уверенно держал Карину, но ее движение не зависело от его силы. Они были хороши.

И слишком дороги.

— Гонорар за два номера, репетицию на площадке и использование наших имен в афише — четыреста двадцать тысяч, — сказал