Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна

— Отлично. Только не превращайте честность в соревнование, кто убедительнее признает ошибку.

— Как это выглядит? — спросил Родион.

— Как две речи, после которых ученики должны выбрать победителя. Мне нужна одна рабочая встреча.

Мы передали ей формулировки на проверку. Я вышла в зал, где начиналась вечерняя группа. На полу еще оставались метки ансамбля. Шестнадцать человек согласились занять пустое место в программе, но никто не обещал остаться в школе после ноября.

Следующим вечером нам предстояло объяснить, почему они вообще должны верить новым обещаниям людей, которые неделю скрывали решения друг от друга.

ГЛАВА 8. Открытый разговор

К восьми вечера большой зал был полон стульев. Майя приказала оставить проходы свободными и не ставить людей вдоль зеркал: встреча не должна была нарушать обычные правила безопасности только потому, что владельцы опоздали с объяснениями.

Пришли сорок семь учеников и родителей. Еще двадцать три человека подключились к трансляции по закрытой ссылке. Мы не вели запись для публикации, но предупредили, что участники вправе сохранить разговор для себя. После недели со снимками и пересказами делать вид, что сказанное останется внутри зала, было бессмысленно.

Майя поставила перед нами три стула. Сама села в центре. Я оказалась слева, Родион справа. Такое расположение напоминало переговоры, а не семейный разговор, и меня это устраивало.

— Начинаем вовремя, — сказала Майя. — У нас четыре блока: расписание и преподаватели, юбилейный вечер, действующие договоры, предложение о продаже. Личные обстоятельства собственников мы не обсуждаем. Вопросы, присланные заранее, у меня. После них возьмем вопросы из зала.

Никто не возразил.

Она открыла первый слайд. На нем стояли имена семи преподавателей и подтвержденные занятия на две недели. Тимур и Диана были вынесены в отдельную строку: договоры прекращаются по установленному порядку, часть согласованных часов они закрывают, остальные распределены с согласия учеников или переносятся.

— Они забирают наши группы? — спросила женщина из первого ряда.

— Они открывают свою студию и имеют право приглашать людей через собственные страницы, — ответила Майя. — Клиентскую базу центр им не передавал. Каждый ученик сам решает, где продолжать.

— А если мы уйдем к ним, деньги вернут?

— Заявление рассматривается по вашему договору. Причина выбора другой студии не дает автоматического полного возврата за уже проведенные занятия, но не лишает права расторгнуть договор.

Майя говорила без попытки удержать человека, и в зале ее слушали.

После расписания я показала вместо красивой афиши список блоков: детские номера, преподаватели, свадебные пары, взрослый ансамбль, финал. Сообщила, что гостевая пара не приглашена из-за бюджета, а ученики участвуют добровольно.

— Мы покупали билеты на Тимура и Диану, — сказал мужчина у прохода.

— Их имена были в предварительной афише, — ответила я. — Состав изменился. Вы можете вернуть билет по правилам сервиса. Я не буду утверждать, что новая программа равноценна прежней до репетиций. К пятнице у нас контрольный прогон, после него опубликуем подтвержденный состав.

— Тогда почему сегодня решаете проводить?

— Решение зависит от двух условий: действующих билетов должно быть не меньше пятисот сорока, преподаватели и участники подтверждают программу. Сейчас билетов пятьсот пятьдесят семь. Основной состав подтвержден.

— Запас семнадцать человек? — уточнил он.

— Да.

— И если завтра уйдут восемнадцать, отмените?

— Пересчитаем финансовый сценарий. Сегодня обещать обратное было бы неправдой.

Родион сидел неподвижно. Я знала, что ему не нравится формулировка, допускающая отмену после нашего решения, но условие мы установили вместе.

Следующий блок касался договоров. На слайде стояло число годовых абонементов, график занятий на шесть недель и порядок уведомления. Я поднялась, чтобы говорить стоя.

— В июле центр продал тридцать один годовой абонемент со скидкой. Значительная часть денег пошла на текущие расходы того периода. Решение расширить акцию приняла я. Оно позволило сохранить две взрослые группы и закрыть платежи летом, но создало нагрузку на следующие девять месяцев.

Кто-то в заднем ряду спросил:

— То есть наших денег уже нет?

— Они потрачены на работу центра: аренду, зарплату, обязательные платежи и часть подготовки вечера. В учете все отражено. Отдельного резерва на каждый абонемент нет.

— Это законно?

— Услуги оказываются по договорам, — ответила Майя. — Вопрос о порядке учета проверен бухгалтером. Если хотите правовую оценку своего договора, вы вправе обратиться к специалисту. Мы не будем давать вам заключение о самих себе.

Я продолжила:

— Мы составили расписание, которое позволяет провести оплаченные занятия без новых годовых продаж. Раз в неделю публикуем фактически проведенные часы. Если график изменится, предлагаем варианты по договору. Гарантировать конкретного преподавателя до лета не могу. Гарантирую, что обращения не будут скрыты и каждому дадут письменный ответ.

Валентина Степановна сидела во втором ряду. Она не улыбалась и не подсказывала людям, что мне можно верить. Я была благодарна ей за это.

— Почему вы признались только после утечки письма? — спросила девушка у окна.

— Потому что до кризиса считала акцию рабочим решением, а не риском, который обязана обсуждать с учениками. Это была ошибка.

— Вы вернете свои деньги в центр?

— Я получаю зарплату за работу и не