Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна

Зал отреагировал шумом. Часть людей, вероятно, ожидала, что раскаявшаяся владелица продаст квартиру и спасет школу. Квартира принадлежала мне, но залог собственного жилья не превращал плохое управление в хорошее. Он только создавал новый риск.

Майя дождалась тишины.

— Переходим к предложению о продаже.

Родион открыл документ на экране. Он назвал сеть, дату первого запроса и основные условия. Не говорил, что «случайно изучал рынок». Прямо сообщил: переговоры начал он двадцать шестого августа, а я узнала о них третьего октября, в день регистрации развода, после распространения снимка.

— До этого я передал сети общие финансовые показатели по соглашению о конфиденциальности. Персональные данные учеников и клиентскую базу не передавал.

— Почему второй собственник не знал? — спросил мужчина из первого ряда.

Родион не посмотрел на меня.

— Я решил, что сначала должен получить готовую модель. Предполагал отказ и хотел показать цифры до спора. Этим решением исключил совладелицу из вопроса, который напрямую определяет ее работу и собственность.

— Вы хотите сказать, что продажи не будет?

— Нет. Решение еще не принято. Мы рассматриваем три сценария: продажа контроля сети, самостоятельный план и изменение долей с новым управлением. До двадцать четвертого октября дадим ответ.

— А нам что лучше? — спросила женщина рядом с Валентиной.

Родион открыл условия.

— Сеть дает финансовую устойчивость и единый маркетинг, но пересматривает программы по рентабельности. Самостоятельный вариант сохраняет направления, однако оставляет риск пяти трудных месяцев. Я не могу решить за каждого ученика, какой вариант ему лучше.

— За жену вы уже решали, — сказал кто-то сзади.

В зале раздался нервный смех. Я почувствовала, как напряглась спина. Майя сразу включила микрофон.

— Личные отношения не обсуждаем. Вопрос о полномочиях задан и получил ответ.

— Но они же развелись, — продолжил голос. — Как мы можем верить, что завтра один не закроет школу назло другому?

Теперь вопрос касался работы. Я села ровнее.

— Мы действительно развелись третьего октября, — сказала я. — Это не слух. Доли в центре остались по пятьдесят процентов. До решения по постоянному управлению действует письменный порядок: доступ к общим документам, согласование крупных расходов и единые публичные ответы. Мы не просим верить нашему браку. Его больше нет.

Родион взял микрофон после меня.

— И не просим верить обещанию, что личный конфликт никогда не повлияет на работу. Поэтому до юбилейного вечера мы оформим постоянное распределение полномочий. Если не сможем, открыто сообщим о тупике и вариантах выхода.

Майя повернулась к нам.

— Я хочу уточнить это сейчас. Я не согласна продолжать как управляющая после второго ноября, если структура останется прежней. Мне нужен директор с реальными полномочиями, бюджетными пределами и отчетностью. Я не буду получать указания от двух владельцев и угадывать, какое из них связано с работой.

Она не предупреждала, что произнесет условие перед учениками. Я почувствовала первый порыв возразить: вопросы персонала следовало обсуждать отдельно. Затем вспомнила, сколько раз Майя уже обсуждала их отдельно и получала обещание вернуться после кризиса.

— Принимаю условие, — сказала я. — До второго ноября оформляем постоянную систему.

Родион задержался на секунду.

— Принимаю.

— Это значит, что вы станете директором? — спросили Майю.

— Это значит, что собственники предложат структуру, а я решу, принимать ли должность и ответственность. Назначение еще не оформлено.

Валентина Степановна подняла руку.

— Можно вопрос как участнице ансамбля?

— Да, — ответила Майя.

— Если мы репетируем, а двадцать четвертого вы продаетесь сети, наш номер остается?

Я взяла микрофон.

— Юбилейная программа утверждается нами и площадкой. Даже при согласии на сделку до вечера она не завершится мгновенно. Но я не стану использовать ваше участие для рекламы покупателю без отдельного согласия.

— А если сделку подпишут после?

— Тогда у вас останутся права по вашим договорам и возможность решить, хотите ли продолжать. Я не могу обещать правила покупателя до решения.

— Хорошо. Мне важно было услышать последнюю часть.

Устные вопросы заняли еще сорок минут. Людей интересовали возвраты, новые преподаватели, подростковая группа и цены. Один человек потребовал назвать сумму на счете; Родион сообщил диапазон текущих обязательств, но отказался публиковать банковскую выписку в общем чате. Майя предложила сводный отчет без сведений, которые могли навредить переговорам. Это устроило не всех.

Затем Майя открыла письменные записки. Первой оказалась записка от родителя из детской группы.

— «Кто отвечает за деньги, если один собственник хочет продать школу, а второй нет?» — прочитала она.

— Компания, — ответил Родион. — Все обязательства остаются у юридического лица независимо от наших разногласий. Деньги нельзя забрать из кассы при продаже доли.

— А если новый владелец закроет детские группы? — спросила женщина в первом ряду.

— Текущие договоры он обязан исполнить или вернуть деньги по их условиям, — сказала я. — Но обещать, что программа никогда не изменится, я не могу. Поэтому сохранение