Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна

— Я знаю. Поэтому и говорю «пока». Не записывайте меня в тех, кого вы сегодня убедили.

— Не запишем.

— И если пятничный отчет задержится, я не буду снова звонить вам лично. Отправлю вопрос по адресу, который дала Майя.

Она произнесла это без угрозы. Мне даже не пришлось объяснять, что новый порядок для того и создан. Светлана ушла, сохранив и билет, и право передумать. Такой результат нельзя было назвать возвращенным доверием, но он был честнее благодарности после хорошо проведенной встречи.

Перед закрытием подошел отец одной из учениц. Он не подавал заявку на возврат и не задавал вопросов при всех.

— Моя дочь занимается здесь шесть лет, — сказал он. — Мне не нужны ваши семейные подробности. Но если через месяц снова уйдут преподаватели, кто будет отвечать?

— Директор по договорам и расписанию, художественный руководитель по программе, — ответила я. — Собственники по устойчивости компании.

— То есть не один человек.

— Не один.

— Обычно это значит, что виноватого не найти.

Майя протянула ему карточку с рабочей почтой.

— Это значит, что обращение попадает к тому, у кого есть полномочия исправить проблему. Если ответа нет в срок, копия идет собственникам. Порядок опубликуем завтра.

Он взял карточку.

— Проверим.

Когда мужчина ушел, Майя добавила в список уже согласованный срок публикации. Встреча показала, что людям недостаточно знать правду о прошлом. Им нужен путь для следующей жалобы, который не зависит от нашего настроения.

Родион убрал стулья последнего ряда. Я помогла сложить таблички с вопросами. Мы не обсуждали, кто выглядел убедительнее. Встреча не была выступлением бывших супругов. Впервые она закончилась как рабочее обязательство собственников.

Мы вышли из центра после одиннадцати. Он направился к машине, но остановился у лестницы.

— Ты хорошо ответила про деньги, — сказал он.

— Я ответила правду.

— Это не всегда одно и то же с хорошим ответом.

— Ты тоже назвал дату.

— Потому что спросили.

— А если бы не спросили?

Он подумал.

— Следовало назвать самому.

— Следовало.

Мы разошлись. Никакого примирения встреча не принесла. Два человека забрали деньги, часть аудитории решила, что мы безответственны, а Майя публично поставила нам срок.

Зато юбилейный вечер теперь был обещан не старой фотографией и не нашей фамилией на афише. Мы назвали условия вслух и приняли цену, если их не выполним.

До второго ноября оставалось двадцать четыре дня.

ГЛАВА 9. Право остановиться

В пятницу я провела три занятия до шести вечера и должна была закончить день общей репетицией ансамбля. После ухода Тимура и Дианы расписание выглядело выполнимым только на экране: между группами стояли свободные двадцать минут, в которые нужно было отвечать ученикам, менять музыку и проверять программу.

Первый сбой возник еще до полудня. Пара, которую Родион временно принял у Тимура, отказалась от нового времени и потребовала оставить вечернее окно. Родион не мог, потому что в этот час вел открытый класс. Майя собрала нас у стойки и положила рядом три расписания.

— Учеников не интересует, кто из вас чем пожертвовал, — сказала она. — Им нужен оплаченный час. Есть окно Алексея в воскресенье, ваше утро в среду и возврат за одно занятие. Выбирают они.

— Я могу провести в среду, — сказала я.

— У вас в среду консультация по ансамблю и две группы.

— Консультацию перенесу.

— С кем вы это уже согласовали?

Я промолчала. За последние дни Майя научилась останавливать мои решения одним вопросом.

— Отправь им все три варианта, — сказал Родион. — Мое вечернее окно не обещай: его нет.

— Так и сделаю.

Пара выбрала воскресенье у Алексея. Проблема заняла у Майи восемнадцать минут, у нас — пять, у администратора потребовала двух писем и изменения в системе. Таких мелких перестановок за неделю набралось больше двадцати. Они не выглядели кризисом, но съедали время людей, которые должны были готовить вечер.

Перед вторым уроком Майя принесла схему занятости залов.

— Посмотрите на утро, — сказала она. — Второй зал пустует до трех почти каждый будний день. Вечером мы переставляем группы, а днем платим за воздух.

— Дневной набор всегда слабый, — ответила я. — Мы пробовали дважды.

— Я предлагаю не новый набор. Студия восстановительного движения ищет часы для индивидуальной работы и малых групп. Их прежнее помещение закрывается на ремонт. Они готовы обсуждать постоянный график.

— Субаренда запрещена без согласия собственника, — сказал Родион.

— Поэтому я пока ничего не обещала. Вот их запрос и данные. Если собственник разрешит, ориентир — сто шестьдесят тысяч в месяц.

Родион взял лист, затем передал мне, не начиная звонить арендодателю.

— Это входит в самостоятельную модель, — сказала я.

— Если график не пересекается с нашими занятиями и