Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна

— Значит, продать все-таки можете?

— Можем согласиться только вместе. Решения пока нет.

Мужчина у стены поднял руку.

— Вы сегодня честно рассказываете, как оба скрыли что-то важное. Почему мы должны верить новым таблицам?

Вопрос вызвал несколько одобрительных реплик. Я увидела, как Родион придвинул микрофон, но Майя посмотрела на меня: годовые абонементы были моей частью ответа.

— Не должны верить только потому, что мы выступили перед вами, — сказала я. — Завтра на сайте появится расписание исполнения долгих абонементов, правила возврата и дата следующего отчета. Изменения программы вечера мы публикуем до конца недели. Если срок нарушен, вы сможете сослаться на конкретное обещание, а не на наше хорошее настроение сегодня.

— А кто проверит?

— Майя. Она получила письменные полномочия на расписание и возвраты. До юбилейного вечера мы представим постоянную схему управления.

Майя взяла микрофон.

— Уточню: я не проверяю собственников как независимый аудитор. Я отвечаю за операционную работу и каждую неделю рассылаю им один отчет. Финансовые цифры сверяет внешний консультант. Если обнаружу, что мне дают разные указания, сообщу команде и остановлю спорное решение до письменного согласования.

— А вы хотите стать директором? — спросил кто-то.

— При понятных полномочиях и оплате — готова обсуждать. Из чувства долга работать директором не буду.

В зале засмеялись, и напряжение впервые стало слабее. Майя не улыбнулась, но дождалась тишины.

Следующая записка касалась Тимура и Дианы. Несколько учеников хотели знать, почему школа не удержала преподавателей и можно ли вернуть стоимость занятий без заявления о продаже.

— Удерживать людей запретом мы не можем, — ответила я. — Их договоры предусматривают срок уведомления и передачу занятий. Сегодняшний уход до согласованной замены мы рассматриваем отдельно. Клиент вправе выбрать другого преподавателя, перенос или возврат за неоказанную часть по своему договору.

— Они говорят, что вы собирались все продать и поэтому ушли первыми, — сказала девушка во втором ряду.

Родион ответил раньше меня:

— Они знали о письме из того же снимка, что и общий чат. Подписанной продажи не было. Их решение принадлежит им. Мы не будем объяснять его удобной для себя версией.

Я повернулась к нему. Он мог напомнить, что преподаватели вели переговоры о новой студии заранее. Документы позволяли предполагать подготовку, но не доказывали их мотив. Родион оставил разницу между фактом и выводом там, где ей следовало быть.

— Юбилейный вечер точно состоится? — спросила Валентина.

— Да, — сказала я. — При действующих договорах с площадкой и отсутствии чрезвычайной ситуации мы проводим его второго ноября. Центральный блок заменен ансамблем учеников. Участники получат схему и график до завтрашнего вечера.

— Сколько сейчас билетов?

Майя открыла отчет.

— Пятьсот пятьдесят семь действующих. Возвраты продолжают приниматься по правилам сервиса. Мы не будем скрывать число, но и не будем публиковать фамилии или причины.

— Какой минимум нужен?

— Пятьсот сорок, чтобы событие покрыло собственные обязательства при текущей смете, — ответил Родион. — Эта граница не означает закрытие центра на следующий день. Она означает, что деньги на восстановление придется искать отдельно.

— А если пятьсот тридцать девять?

— Тогда один билет не уничтожит компанию, — сказал Всеволод из первого ряда. — Финансовая модель работает диапазонами. Порог нужен для управленческого решения, а не для драматического эффекта.

Снова послышался смех. Я впервые за вечер позволила себе отпить воды.

В конце Майя попросила тех, кто уже подал заявление на возврат, не отзывать его из вежливости. После встречи к стойке все равно выстроилась очередь. Двое подали заявления на возврат абонемента, пятеро отозвали билетные заявки, несколько человек забрали копии договоров. Еще одна женщина подтвердила возврат из-за переезда. Ее решение не было голосом против нас.

— Пятьсот пятьдесят семь действующих билетов, — сказала Майя после сверки. — Мы выше порога.

— Значит, проводим, — сказал Родион.

— Да, — ответила я.

Майя внесла решение в протокол и отправила подтверждение площадке. Когда зал опустел, мы втроем пересчитали публичные обещания. На доске появились дата назначения директора, срок публикации программы, еженедельный финансовый отчет и запрет новых долгих продаж.

Затем Майя положила перед нами лист с заголовком «Постоянное управление».

— Здесь полномочия, бюджетный предел, зарплата, порядок назначения и причины, по которым я уйду. Проект от каждого жду двенадцатого октября.

— У нас консультация по номеру и программа, — напомнила я.

— Поэтому даю три дня. И еще: сегодняшние признания не обязывают людей немедленно вам доверять. Завтра администраторы получат новые вопросы. Не пытайтесь исправить реакцию еще одним обращением.

Мы подтвердили сроки в общей переписке.

— Сегодня у людей появилась возможность проверять ваши обещания, — сказала Майя. — За один вечер большего не сделать.

У стойки меня ждала Светлана, с которой я разговаривала по телефону после первых возвратов. В руках у нее была распечатка нового расписания. Она сложила лист пополам и убрала в сумку.

— Заявку на билет пока оставлю, — сказала она. — Хочу дождаться контрольного прогона.

— Это ваше право.