Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна

Он закрыл папку.

— Чтобы в следующем разговоре ты оценивала то, что я делаю сейчас, а не догададывалась, понял ли я вообще.

Это было похоже на Родиона: даже признание он формулировал как уточнение исходных данных. Но смысл я услышала.

— Сейчас я оцениваю документы, — сказала я. — Остальное позже.

— Хорошо.

Мы вышли на улицу. Родион направился к машине, я — к метро. На перекрестке он не предложил подвезти и не спросил, когда увидимся. В календаре уже стояла общая репетиция на понедельник.

Двадцать четвертое октября стало крайним сроком сделки. Второе ноября оставалось датой вечера. Между ними помещались оценка, программа, открытая встреча и деньги, которых пока не хватало.

У меня впервые были те же документы, что у Родиона.

Равенство информации еще не означало доверия. Зато без него доверие было бы просто очередным обещанием.

ГЛАВА 6. Восемь счетов

В понедельник утром большой зал выглядел как помещение после переезда. У зеркала стояли коробки с костюмами, вдоль стены лежали свернутые полотнища, а на полу я разложила листы программы в порядке выхода. Три красных листа принадлежали номерам Тимура и Дианы. Я убрала их первой.

— Не выбрасывай, — сказал Родион от двери. — На них указаны переходы света.

— Я не выбрасываю. Убираю из рабочей схемы.

Я положила листы на скамью. Он подошел, но не стал возвращать их на пол.

До общего разбора оставалось десять минут. Майя обещала привести всех свободных преподавателей, технического помощника и администратора, отвечавшего за участников. При обычной подготовке я разговаривала с каждым блоком отдельно. Сегодня нам требовалось за полтора часа понять, существует ли программа вообще.

— Сколько билетов? — спросила я.

— Пятьсот шестьдесят три действующих на восемь утра. Майя внесет в отчет в одиннадцать.

— Еще пять возвратов.

— Да. Два из группы Дианы, три без причины.

Родион поставил ноутбук на столик у колонок. Я продолжила раскладывать листы. После ухода центральных исполнителей первый акт стал длиннее второго на двенадцать минут. Финал начинался с выхода их пары; теперь свет и музыка вели к пустой кулисе.

— Можно перенести детский блок во второе отделение, — предложил Родион.

— Дети выступают первыми, чтобы родители могли забрать их до конца вечера.

— Тогда корпоративный номер раньше.

— Участники приезжают после работы и не успевают на общий прогон.

— Приглашенная пара?

— Смотрим завтра. Я не строю схему на людях, с которыми еще не договорились.

Родион присел возле листов, не касаясь их.

— Ты оставила два окна по восемь минут.

— Одно под центральный номер, второе под замену переходов. После просмотра станет ясно.

— Восемь минут для приглашенной пары много.

— Поэтому там может быть несколько выходов.

Он посмотрел на состав.

— Кого ты хочешь поставить?

— Пока никого.

— У тебя есть вариант.

— У меня есть направление. Это разные вещи.

— Какое?

Я выпрямилась.

— Показать учеников. Не только сильные пары. Сделать общий номер на переходе от первого года к двенадцатому.

— За двадцать шесть дней?

— Если рисунок будет собран из знакомых элементов.

— И кто репетирует?

— Я.

Родион посмотрел на расписание на стене. После временных замен у меня осталось два свободных окна до десяти вечера.

— Это не ответ, — сказал он.

— Другого постановщика у нас нет.

— Есть Мария.

— У нее детский блок и группа Дианы.

— Есть я.

— Ты ведешь замену Тимура, индивидуальные пары и считаешь деньги.

— Значит, у нас нет ресурса на ансамбль.

— Ресурс можно посчитать после идеи. До нее мы спорим о пустом месте.

Он собирался ответить, но в зал вошла Майя с преподавателями. Разговор пришлось закончить. Я отметила про себя, что Родион не предложил мне просто отказаться от нагрузки и не объявил свой вывод окончательным. Он назвал ограничение. Это было справедливо.

За полтора часа мы проверили каждого участника. Мария согласилась сохранить подростковый блок, если две дополнительные репетиции войдут в ее оплату. Алексей мог добавить один номер со своей парой, но тогда отказывался от участия в общем финале. Еще двое преподавателей не хотели брать незнакомую хореографию за три недели. Я не давила: номер, исполненный из чувства долга, был заметен зрителю раньше первой ошибки.

— Что с музыкой Тимура и Дианы? — спросила Мария.

— Их сольные композиции убираем, — ответила я. — Переходы пересобираем. Ничего из их авторских связок не используем без согласия.

— Они дали согласие на старую программу.

— На свое исполнение в ней. Теперь