Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна

— Еще один переход, — сказал Родион. — Во втором отделении.

— Сначала этот с группой.

— У нас нет группы.

— Возьмем вечернюю после урока. Четыре человека, только на проход.

— Они согласятся?

— Я спрошу.

Он усмехнулся едва заметно.

— Хороший план.

— Не привыкай.

Вечером четверо учеников согласились задержаться на десять минут. Я объяснила, что проверяем переход, а не отбираем участников в юбилейный номер. Валентина Степановна встала во второй ряд и сразу уточнила:

— Если я пойду не туда, это еще не согласие выступать?

— Не согласие.

— Тогда могу идти куда угодно.

— Лучше по разметке.

Родион включил музыку. В первой попытке задний ряд опоздал на два счета. Во второй Валентина слишком рано повернула за Родионом.

— Я за ним пошла, — сказала она. — Он выглядит увереннее.

— Смотрите на направление группы, — объяснила я. — Здесь движение задаю я.

— Тогда пусть Родион Сергеевич не делает вид, что знает дорогу.

Он поднял руки, показывая, что принимает замечание.

— Постараюсь выглядеть растерянным.

— Не надо. Просто не командуйте всем телом.

На третьей попытке Родион смягчил начало и оставил первый ряд мне. Переход получился. Ученики ушли переодеваться, а Валентина задержалась.

— Для праздника это слишком мало, — сказала она. — Мы восемь счетов прошли и уже устали от дисциплины.

— Это служебный переход, не номер.

— А номер кто будет танцевать?

— Решим завтра.

— Только не ставьте нас изображать молодость центра. Я в двенадцатом году его существования моложе не стала.

— Учту.

Когда она ушла, Родион снял ленту с пола, чтобы вечерняя уборка не повредила покрытие.

— Ученический ансамбль ей не нравится, — сказал он.

— Ей не нравится роль декорации. Это разумно.

— Ты хочешь оставить в центре обычных учеников?

— Да. Сильные пары покажут уровень. Остальные — зачем центр существует.

— Зритель платит за вечер, а не за открытый урок.

— Поэтому номер должен быть поставлен хорошо.

— За три недели.

— Ты уже спрашивал.

— Ответа про ресурс все еще нет.

Я опустилась на скамью и открыла расписание. Если убрать один мой индивидуальный урок, перенести две репетиции на утро и попросить Марию отвечать за детский переход, оставалось шесть полноценных часов и четыре коротких прогона. Мало. Но приглашенная пара тоже потребовала бы репетиции света и переходов, а ее гонорар мы еще не знали.

— Сегодня я сделаю схему на двадцать человек, — сказала я. — Завтра проверю восемь. Если они не держат рисунок за час, закрываем вариант.

— Ты будешь работать ночью?

— Дома. Сидя. Колено не участвует.

— Я спросил о времени, не о колене.

Я посмотрела на него.

— До полуночи. Потом спать.

— Хорошо.

— Ты мне разрешил?

— Нет. Уточнил ограничение для утреннего расписания.

Мы слишком хорошо знали старый разговор, чтобы не услышать разницу. Раньше он запретил бы мне работать ночью, затем сам подготовил схему. Я бы дождалась, пока он уйдет, и все равно сделала свою. Утром у нас было бы два варианта и новая обида.

— В десять пришлю черновик, — сказала я. — Ты считаешь переходы и технику, но не меняешь рисунок без пометок.

— Принято.

— До завтра это не утвержденный ансамбль.

— Я умею читать слово «черновик».

— Иногда ты читаешь его как «решение, которое еще не успели оценить».

— А ты — как «решение, которое нельзя критиковать до завершения».

Я хотела ответить резко и обнаружила, что он прав.

— Тогда критикуй в комментариях, — сказала я. — Не переписывай.

— Договорились.

Перед уходом мы проверили тот переход, из-за которого спорили двадцать минут. В старом варианте Диана проходила под рукой Тимура и выводила следующий номер к центру. Без них две группы сталкивались у левой кулисы.

— Я могу показать траекторию, — сказал Родион. — Без поддержки.

— Показывай один.

Он прошел восемь счетов, обозначил место партнерши и остановился. Я увидела проблему: если второй ряд входил вовремя, ему не хватало двух шагов до центра.

— Еще раз медленнее.

Родион повторил.

— Мне нужно проверить со второй позицией, — сказала я. — Только проход. Не добавляй