За 1000 лет до Тани Гроттер - Дмитрий Александрович Емец

Глава 6

Тоскоты

Самый хороший питомец – это ничево. За ничевом не надо ухаживать. И живёт оно целую кучу лет.

Тень

Опять целый день поднимались. Обессиленные, добрались до перевала. Долго лежали, переводя дыхание и слизывая капли влаги с камней.

– Всё. Прибейте меня! Я больше не могу! – сказала Тень.

Кузя и Рюрик покосились на Тень с тем удивлением, на которое ещё были способны.

– Не верю! Ты же всемогущая девочка-герой, – сипло произнёс Рюрик.

Тень сжала и разжала пальцы. Это всё, на что её хватило.

– У меня нету сил, даже чтобы тебе двинуть, самодовольный типчик! – призналась она.

Кузя вдруг обернулся и стал вглядываться в туманную даль – туда, откуда они пришли.

– За нами кто-то идёт!

Тень и Рюрик подползли к нему.

– Кто?

– Не знаю. Там, в тумане!

Облака тумана то смыкались, то раздвигались, и тогда становились видны крохотные серые точки. Их было много. По бесконечным ступеням точно ползла мошкара. Вот только была эта мошкара подозрительно крупной…

Кузя достал из поясной сумки главное своё сокровище – походную подзорную «трубу» оригинальной конструкции. Две отполированные вручную линзы, скреплённые цепочкой. Одно стекло ты держал у глаза, натягивал цепочку, подставлял другое стекло, и предметы становились крупнее. Кузин дед лично добыл это приспособление у имперского легата в отчаянном бою. Оба в обнимку катились с десятиметровой скалы и ругались на чём свет стоит, называя друг друга такими нехорошими словами, от которых даже у бывалых легионеров краснели уши. Каким-то чудом, когда они шлёпнулись на дно расщелины, дед Кузи оказался сверху.

Сильно увеличить движущиеся точки не удалось. Они укрупнились, но недостаточно. Теперь то, что казалось мошкарой, превратилось в серое одеяло – будто его привязали за верёвку и тащили по тропе.

Забыв про усталость, Кузя – за ним неотступно следовала Тень – спустился ступеней на десять, туда, где нависал над пропастью валунный балкон. Кузя лёг на него животом, подполз к самому краю и вновь навёл стёклышки. На сей раз не на само серое одеяло, а просто на ступени. И теперь разглядел тварь, которая словно возглавляла процессию. Похожа она была на крысу размером с собаку, шерсть которой выглядела как колючки. Вместо зубов – тонкий извивающийся хоботок. Хвост длинный, цепкий, с острым шипом на конце. Лапы похожи на птичьи, но направлены не вперёд, а назад.

Двигались твари клином – вдалеке ступени совершенно исчезали под их массой.

– Тоскоты! – воскликнул Кузя.

– Хтоньская хтонь! Тоскоты! – повторила Тень.

Больше они ничего не сказали. Про тоскотов на Бешеном Полуострове знают все. Нет тварей омерзительнее. Тоскоты не сжирают. Они высасывают своих жертв до капли, как комары, оставляя только высохшую оболочку. Невероятным образом тоскоты всегда видят слабого или выбившегося из сил. Излюбленная их добыча – измученные дорогой путники. Тоскоты садятся им на хвост и следуют по пятам день и ночь, не давая ни сна, ни отдыха.

Ночью, когда путник пытается дремать, тоскоты окружают его и осторожно покалывают своими тонкими хоботками. Хоботки хрупкие, ломкие, тоскоты их берегут. Прежде проверяют, жив ли путник, готов ли сражаться за свою жизнь. Много ли в нём осталось сил и воли к жизни. Если путник поднимается и начинает расталкивать тоскотов ногами – они с писком отступают, но далеко не уходят. Толпятся. Пыхтят. Мечта тоскота, чтобы путник валялся на тропе слабый, сдавшийся, потерявший интерес к жизни. В такого они сразу вонзили бы свои хоботки.

– Идём! – приказала Тень.

– Ты же устала!

– Считай, что я отдохнула! Я им живой не дамся!

И они пошли. До вершины оставалось совсем немного – быть может, полтысячи ступеней. Вот только каждая ступень давалась теперь с болью. Тоскоты настигали. Они вроде бы не спешили, но и на отдых не останавливались. Серая кишащая масса приближалась. Теперь никакие стёклышки не требовались, чтобы разглядеть отдельных тоскотов. А тут ещё Тень продолжала волочь на верёвке щит с наваленными на него вещами.

– Брось хоть щит! – уговаривал её Кузя.

– Ни за что! Со щитом или на щите! – упрямилась Тень.

Тоскоты настигали. Вскоре они уже сопели и пыхтели за спиной. При каждом шаге они издавали присвистывающий противный звук, и на камнях оставались пятнышки слизи. Тень выпустила в тоскотов три стрелы и ни разу не промазала. Тоскоты даже не думали пугаться, даже скорее обрадовались. Всей серой массой они наваливались на раненых и выпивали их до капли.

К полудню стало ясно: дальше идти невозможно. Тень и Кузя ещё передвигали ноги, но уже пошатывались. А вот Рюрика приходилось тащить под руки. На одной из раскрошившихся ступеней, в которую когда-то ударил с неба огненный палец, росла толстая кривая сосна. Кузя, Тень и Рюрик переглянулись, быстро вскарабкались на её вершину и уселись в ряд, как скворцы, на единственной большой ветке. Тоскоты пыхтели внизу. Некоторые тоже порывались лезть на сосну. Другие пока не рисковали. Подтягивался хвост колонны. Тоскотов было так много, что они не помещались на ступенях. Толкали друг друга и срывались в пропасть.

– Я НЕ боюсь, но нам конец! Мы не сможем сидеть на ветке бесконечно! Эти безмозглые твари нас сожрут! – жалобно произнёс Рюрик Мощный.

Тоскоты, ничуть не обидевшиеся на «безмозглых тварей», очень обрадовались такой реакции. Вначале затихли, а потом завозились и запыхтели ещё громче. Неизвестно как, но они прекрасно всё поняли. Простейшие твари часто наделены телепатией, которая заменяет разум.

– Ну уж нет! – сказала Тень. – Тебя – возможно! Но у меня воли к жизни полно!

И она громко запела древнюю драпу. Драпа – не от слова «драпать». Это боевая песня варягов, прославляющая подвиги какого-либо вождя или героя. Хотя и герои порой драпают, всякое бывает.

В пещерах злые тролли

Делили палантин,

Акулы пробивали

Днища бригантин!

Голос был хриплым, да и песня больше походила на кричалку.

– Что за «палантин»? – поинтересовался Кузя Грозный.

Он заметил, что тоскотам не понравилась драпа. Радостные крики их отпугивали. Тоскотам ведь нужно непрерывно питаться, а ждать три недели, пока с дерева к ним свалится жизнерадостная добыча, – это слишком долго.

– Думаешь, я помню? Тряпка какая-то! – огрызнулась Тень. – Не перебивай!

В пещерах злые тролли

Делили палантин,

Акулы пробивали

Днища бригантин,

А Сван, наш конунг грозный,

По брегу брёл один!

Лишь водоросли висли

У Свана в бороде.

Идёт-бредёт наш