Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

Гофэн был вынужден сказать, что «нужно в подходящий момент позволить Дэн Сяопину вернуться к работе». Услышав эти слова Хуа Гофэна, Чэнь Юнь тут же на заседании группы участников совещания дал свою оценку: «Я согласен, когда говорят о подходящем моменте».[1011]

В июле 1977 г. на 3-м пленуме ЦК КПК 10-го созыва Дэн Сяопин был восстановлен на своих прежних постах члена ЦК КПК, члена политбюро и члена постоянного комитета политбюро ЦК КПК, заместителя председателя ЦК КПК, заместителя председателя военного совета ЦК КПК, заместителя премьера Госсовета КНР, начальника генерального штаба НОАК.

Как и любая политическая сила, те, кто настаивал на «двух абсолютно», или на осуществлении курса на «абсолютное повиновение», а их представителем был тогдашний председатель ЦК КПК Хуа Гофэн, не желали добровольно уходить с исторической сцены.

Схватка с ними сосредоточилась вокруг вопроса о том, как относиться к тем старым партийным кадровым работникам, которые подверглись репрессиям во время «великой культурной революции», и как относиться к сфабрикованным в тот период «делам».

На десятый день после устранения «четверки», то есть 16 октября 1976 г., Ли Сяньнянь позвонил по телефону Чэнь Юню. Его интересовало мнение Чэнь Юня о том, как следовало развернуть в дальнейшем работу. Чэнь Юнь посоветовался с некоторыми старыми руководителями и выдвинул несколько предложений. В том числе предложил, чтобы «как можно скорее добиться того, чтобы некоторые старые кадровые работники могли подняться и возглавить работу в своих ведомствах».[1012]

Вслед за тем Чэнь Юнь стал направлять руководителям ЦК письма родственников старых руководителей. Так начался процесс возвращения этих людей к работе. Это сыграло свою роль и в дальнейшем, отразившись в решениях 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва.

Например, после отстранения «четверки» начальник генерального штаба НОАК при министре обороны маршале Пэн Дэхуае Хуан Кэчэн по-прежнему продолжал находиться в провинции Шаньси, причем в очень трудных бытовых условиях. Он ослеп на один глаз; без своевременного лечения он мог потерять зрение полностью. Чэнь Юнь направил письмо в ЦК КПК вместе с письмом супруги Хуан Кэчэна, попросив согласия на возвращение Хуан Кэчэна в Пекин для лечения. Эта просьба очень быстро была удовлетворена. Так были созданы условия для возвращения Хуан Кэчэна к работе, а также был сделан первый шаг к пересмотру «дела» Пэн Дэхуая, Хуан Кэчэна, Чжан Вэньтяня, Чжоу Сяочжоу.

Чэнь Юнь также направил в ЦК КПК письмо по вопросу о Тао Чжу и Ван Хэшоу. До «культурной революции» Тао Чжу был первым секретарем бюро ЦК КПК по Центрально-Южному Китаю, а Ван Хэшоу был министром КНР. При этом Чэнь Юнь предложил вернуть Ван Хэшоу на лечение в Пекин (Тао Чжу к этому времени был мертв), а также пересмотреть их дела. Чэнь Юнь в своем письме отмечал, что Тао Чжу и Ван Хэшоу после того, как КПК и Гоминьдан начали сотрудничать в конце 1930-х гг., были освобождены благодаря усилиям партии из гоминьдановской тюрьмы; их дела затрагивали и вопрос о большом числе кадровых работников уровня руководителей провинций и министерств, поэтому выяснение их вопроса представлялось совершенно необходимым.

Во время посещения экспозиции пекинского Музея революции Китая Чэнь Юнь сказал, что не следует больше твердить о «новом этапе мира и демократии», связанном с именем Лю Шаоци. Такое определение действительно имелось в документах ЦК КПК, но в свое время. Об этом говорилось в приказе о приостановке военных действий или о перемирии, изданном 17 января 1946 г.

Чэнь Юнь, таким образом, готовил условия для возвращения доброго имени Лю Шаоци. Для него было важно продемонстрировать, что он выступает против обвинений в адрес Лю Шаоци. Здесь попутно можно обратить внимание на то, что при Мао Цзэдуне сами слова «мир» и «демократия» были ругательными, к ним априори следовало относиться отрицательно.

В сентябре 1978 г. Чэнь Юнь направил письмо тогдашнему заведующему организационным отделом ЦК КПК Ху Лобану по вопросу о деле Сюй Маоюна. Он разъяснил и подтвердил, что Мао Цзэдун говорил о письме, направленном Сюй Маоюном в 1930-х гг. писателю Лу Синю, как об ошибке, тем не менее Сюй Маоюн может продолжать преподавать и что в действительности он был направлен на работу преподавателем в Антияпонский университет; а также, что ему (Чэнь Юню) никогда не приходилось слышать, чтобы Мао Цзэдун говорил, что в 1930-х гг. дискуссия в кругах деятелей литературы и искусства в Шанхае по вопросу двух лозунгах была дискуссией между революцией и контрреволюцией; ему также не приходилось слышать, чтобы Мао Цзэдун говорил, что лозунг литературы национальной обороны был контрреволюционным. В этом письме Чэнь Юнь предлагал организационному отделу и отделу пропаганды ЦК КПК провести расследование подобных дел, исходя из принципа выяснения истины в опоре на факты и дав этим делам оценку, которая прошла проверку историей. При этом Чэнь Юнь говорил, что при вынесении такого рода оценки необходимо рассматривать вопрос о чьей-либо правоте или неправоте, о чьих-либо заслугах или ошибках, промахах в исторических условиях своего времени, причем необходимо немедленно начать такую работу.

Чэнь Юнь также организовал изучение материалов по делу Пань Ханьняня, с тем чтобы подготовить восстановление его доброго имени. Пань Ханьнянь в свое время был фактическим руководителем Шанхая. Для Чэнь Юня было важно оправдать шанхайцев, к которым он и сам принадлежал.

После начала 3-го пленума ЦК КПК 11-го созыва Чэнь Юню должны были делать операцию по поводу рака ободочной кишки. Перед тем как его повезли в операционную, Чэнь Юнь отправил короткое письмо Ху Яобану, в котором писал только об одном-единственном деле, а именно о необходимости проверки дела Пань Ханьняня. После операции, которая прошла успешно, он в официальном письме поставил этот вопрос перед ЦК партии. В августе 1982 г. доброе имя Пань Ханьняня было восстановлено.[1013])

Восстановление доброго имени многих людей, возвращение их к работе укрепило лагерь тех, кто выступал против сторонников «двух абсолютно», или курса на «абсолютное повиновение», а также сняло многие вопросы исторического характера, накопившиеся к этому времени внутри КПК. При этом существовало и взаимопонимание и взаимодействие между Чэнь Юнем и Ху Яобаном.

Чэнь Юнь, перекликаясь с Дэн Сяопином с точки зрения теории, осуждал «два абсолютно», или курс на «абсолютное повиновение», всем указаниям и высказываниям Мао Цзэдуна. Это было необходимо для того, чтобы открыть путь к удалению из руководства и из номенклатуры партии «выдвиженцев» «культурной революции».

Сопротивление требованиям пересмотра дел людей, репрессированных во время «культурной революции» приобретало особую силу из-за того, что его оказывали именно те высокопоставленные чиновники внутри руководства партии, которые прикрывались лозунгом «абсолютного повиновения» Мао