Анистелла. Звездные крылья - Сэм Андерсон

— Я рискнул и увидел то, чего боялся больше всего. — В горле застыла желчь. — Пожалуйста, матушка. Расскажи мне всё, что знаешь про это.

Королева вздохнула. Настойчивость сына точно напоминала ей молодого короля. Так матушка постоянно говорила, стоило Брену быть более непреклонным, чем обычно.

— Орки пытались выйти с нашей семьёй на контакт, но твои предки не позволили им смешать наши культуры.

— Почему?

— Орки были и остаются главной проблемой континента. Наша семья не собиралась менять собственные принципы. И сотрудничать с ними мы никогда не хотели.

Хэдин кивнул.

— К сожалению, к семье Лейнсфон это не относилось. Орки предложили способ борьбы против королевств континента. У нас всех были сложные отношения. А Лейнсфоны слишком сильно восприняли отказ королевств в помощи с орками.

«Поэтому они решили заключить союз с врагами».

— Это было неправильно и опасно. Договор действовал только между Лейнсфонами и орками. Наша семья долгое время ни о чём не знала, пока двести лет назад один из Ронфальдов не решил навсегда уничтожить договор.

— А до этого? Они явно знали истинную природу вещей.

— Ты прав. Но узы между нашими семьями были настолько сильны, что обе стороны не могли восстать против друг друга. Таким образом, Ронфальды… покрывали Лейнсфонов.

«Как и всегда».

— Это переходило все границы, и он напала на ущелье. Уже тогда стало понятно, что Ронфальды и Лейнсфоны следовали различным путям в правлении.

— Ты знала, что орки учились воссоздавать проходы?

Королева кивнула.

— Именно это и стало причиной нападения. Твой предок узнал, что один из семьи Лейнсфон поставлял меридиал мёртвых воинов. Ты же помнишь, что звёздный свет после смерти ещё какое-то время жив в крыльях. Орки больше не могли его получать, поэтому возобновили охоту на милэйнцев. Лейнсфоны винили нашу семью. Но мы оставались непреклонны. Даже, когда лорд Киллин пришёл и предложил возобновить договор, твой отец ответил резким отказом.

— Поэтому их отношения испортились?

Матушка кивнула.

— Отец Хэдина ослушался приказа и всё равно отправился в ущелье. Мы не знаем, сколько он успел сообщить оркам, но этот поход стал последним в его жизни.

Брен застыл.

— Матушка. Лорда убили…

— Нет! — слишком громко ответила королева. — Твой отец собирался заключить Киллина под стражу после его возвращения, но вместо этого получил письмо о смерти. Мы до сих пор не знаем, что там произошло.

Брен не мог в это поверить.

Королева заявляла, что смерть Киллина Лейнсфона окутана тайной. Но это в корне отличалась от всего, что говорили другие.

— Разве, не айолантские воины убили его?

Королева отрешенно покачала головой.

— Я не знаю. В последнее время сложно верить чему-то одному. Мы смотрим на ситуацию с одной стороны. Кто знает, какой она является в действительности.

В бледно-голубых глазах застыли слёзы. Она смахнула их, зацепив серебристые пряди. На её губах застыл вопрос, пока взгляд спускался по рукам Брена.

«Проклятье».

Брен не успел спрятать руку.

— Это риниум?

Брен не ответил.

— Ты заключил договор с Хэдином?

В комнате отца всегда было тихо после отравления, но матушка, кажется, собиралась нарушить собственное правило.

— Бреннан, ради всех Богов…

— Это гарантия. Что я не раскрою его секреты.

— Он привязал тебя к себе!

Брен понял, что больше не может держать это в себе. События последних дней навалились одновременно.

— Я хочу вернуть Лиан! Я не могу… не могу без неё! — крикнул Брен, падая на колени у постели отца. — Я пытался, мама. Верил, что с ней всё хорошо. Ведь она сильная. Стойкая. Но потом…

Брен закрыл глаза, чтобы избавиться от ужасных наваждений. Он до сих пор видел, как его сестра прыгнула под стрелу. Как сражалась с милэйнцами, хоть и знала, что это они.

Стала бы она их убивать?

Сознание коснулся голос матушки.

«Мы смотрим на ситуацию с одной стороны. Кто знает, какой она является в действительности».

Брен чувствовал, как его мысли путаются. Он посмотрел на символы риниума, услышал уверенный голос Хэдина в голове и больше не мог ни на чём сосредоточится.

— Я просто хочу, чтобы она вернулась домой.

Матушка обхватила Брена за плечи и присела рядом на пол.

— Я тоже очень скучаю по Лиан.

«Почему я решил, что только мои чувства важны? Что всё это время чувствовала матушка?».

Брен сжал её ладони и позволил нескольким слезам упасть на пол.

Кажется, никого не волновало, что один из отрядов так и не вернулся обратно в Милэйн. Фейр перехватил Брена на следующее утро и поинтересовался, что стало с Селией.

Ответа никто дать не мог. Далина лишь сказала, что у Селии есть другое задание, и оно больше никого не касалось. В такое было сложно поверить, но Хэдин подтвердил слова своей приближённой. Ни о чём таком Брен не знал и не стал настаивать.

«Если Селия дала добро на это, то пожалуйста».

Он устал переживать за неё, хотя и пообещал Куану, что присмотрит за ней.

Вместо Хэдина Брен снова отправился в город, чтобы встретиться с городскими советниками. Внезапная ответственность свалилась на его плечи, но даже это меркло, стоило Брену увидеть радостные лица жителей столицы. Они махали ему и желали хорошего дня, пока принц ехал на лошади по главной улице.

Начало дня пролетело незаметно. Больше потому, что мысли были завязаны только на разговоре с матушкой.

— Послушай меня. Действия Хэдина могут привести нас к войне. К сожалению, я сейчас ничем не могу тебе помочь. И твой отец тоже. Ты должен быть осторожным, мой мальчик. Может, Хэдин хочет лучшего для всех нас, но путь, по которому он ведет Милэйн, может быть неправильным.

Брен это понимал. Он не собирался отдавать свою верность Хэдину, хотя волнение за Лиан стало почти невыносимым.

«Я должен подойти к этой ситуации с умом. Что необходимо сделать в первую очередь?».

— Ваше Высочество. — Городской советник подошёл к нему на улице. — Спасибо, что не забываете про нас.

— Как же я могу забыть?

Это не были прямые обязанности принца, но Брен все равно приходил в столицу каждую неделю и решал важные вопросы. Если не он, то никто.

Через плотный слой грозовых туч, которые уже почти две недели не разрешали людям увидеть ясное звёздное небо, немного просачивалось солнце.

Дети играли на площади, но не слишком громко. Столица всегда была