По дороге в Рай - Джордж Пусеп

Зина: Пубертат

Все последующие годы ничем особенным не отличались. Кроме того, что Гога потихоньку стал стареть, хоть и не признавался себе в этом. Боролся! Ходил по пять километров в день. Растягивался. Не ел по пятницам. «Хронический спортсмен» — как его прозвала одна соседка. Но по вечерам в виски себе не отказывал. Ну, граммов двести, триста.

Зиночка подрастала. Сонечка, как всегда, была ангелом-хранителем. Великим миротворцем. Теперь ей приходилось сглаживать вспыльчивые характеры своих «питомцев», которые оказались настолько похожими, что без конфликтов не обходилось. А тут еще наступила «золотая пора». Пубертат! Колготки в сетку с дырками, черные кожаные куртки и короткие кожаные юбки стали привычным нарядом, даже в школе. «Металлика» и музыка подобного рода не покидала Зиночкины наушники. Бунтарский дух рос не по дням, а по часам. Гога старался относиться с пониманием. У самого была бурная молодость. Тем более, что особых эксцессов не происходило. Правда, пара случаев запомнились.

В очередной летний приезд Киры, когда он с ней гулял вечером по Петровцу, Зина тусовалась с друзьями. Вдруг Зиночка появилась из толпы, подбежала к Гоге с широко раскрытыми глазами и в ужасе зашептала:

— Папа! Мне очень плохо! Мне кажется, я сейчас упаду в обморок! Отвези меня, пожалуйста, домой!

Гога сразу вспомнил свое незабываемое знакомство с марихуаной. Сразу посыпались разные диагнозы от «доктора Киры» с предложением немедленно отвезти Зину в больницу.

Дома на вопрос: «Курила ли ты траву?» последовала полная отрицаловка с энергичным мотанием головы из стороны в сторону. Лишь через несколько дней Зина призналась:

— Папа, прости. Я тебе наврала.

«Неужели?» — усмехнулся про себя Гога.

— Это ужас! Я чуть не умерла! Больше никогда в жизни не буду пробовать эту дрянь!

«Надеюсь. Наверное, передалось по наследству», — усмехнулся Гога.

Второй яркий случай произошел, когда у его приятеля был день славы. Соня с Гогой и Зиной отправились поздравлять. В это же время Зина договорилась с друзьями встретиться в Будве. По дороге Гога сказал:

— Поздравишь, посидишь пару минут и можешь идти.

В ответ Зиночка заявила, что никуда не идет и поздравлять никого не собирается. Ее ждут друзья, и она уже опаздывает! Гогу дернуло током — пока еще легко. Сверкнув взглядом, он все же постарался как можно спокойнее преподнести урок культурного поведения:

— Зина, они нас всегда поздравляют, приходят к нам на славу. Приносят подарки. Некрасиво. Посидишь несколько минут, и все! Потом иди куда хочешь.

— Я никуда не пойду, папа! Там сплошная скукотища!

Второй удар был уже посильнее. Его стало потряхивать от злобы.

— Послушай, Зина, — начиная нервничать, процедил Гога, сбавляя скорость, — если ты помнишь, у них тоже есть дети. Твои ровесники. И это будет очень некрасиво, если ты их не поздравишь. Ты что, какая-то принцесса?! Не можешь потерпеть несколько минут? Даже если это скукотища, как ты выразилась. Я же тебе сказал — зайдешь, поздравишь и потом катись куда угодно!

— Не пойду!

— Пойдешь, я сказал! — заорал Гога.

— Не пойду!

Гога стукнул по рулю и тормозам! Опустил голову. Затем выскочил из машины, схватил Зину за лацканы куртки и стал вытаскивать из машины. Соня, перепугавшись, пыталась его остановить.

— Да перестаньте вы! Что вы делаете! Зина, ну послушай папу! Это же всего несколько минут! Гога!

Но Гогу было уже не остановить! Пылая от гнева, он выволок любимое дитя из машины, как мешок картошки, и швырнул на асфальт. Затем быстрыми шагами направился к машине, сел за руль и нажал на газ. Зина крикнула вдогонку:

— Эй! Мой телефон!

Гога на ходу выбросил телефон.

— Ты посмотри на нее! Все, что ее интересует, это телефон! — дрожащим голосом воскликнул Гога.

— Ну, зачем ты так?! — запричитала Соня. — Она же ребенок! Она сейчас в таком возрасте! Все дети проходят через это!

— Ничего! Пусть знает! — бушевал Гога. — Со мной такие фокусы не пройдут!

Спустя некоторое время Зина призналась:

— Знаешь, папа, то, что ты меня тогда выбросил из машины, это даже хорошо. Я тогда поняла границу, которую с тобой нельзя переходить. Это был хороший урок.

— И хорошо, что поняла! — ухмыльнулся Гога.

Самое удачное вложение семисот евро Гога сделал, купив Зине билет на «Металлику», которая тогда гастролировала в Белграде. Побывать на их концерте было голубой мечтой Зины! Гога полетел с ней в Белград. Снял там квартиру, где Зина стала готовиться к концерту всей жизни. Вдруг ей позвонили белградские подружки, и она договорилась с ними встретиться. Гога предупредил:

— Смотри недолго. Нам уже скоро ехать.

— Да-да, пап. Я совсем ненадолго. Они подъедут сюда, и мы внизу просто поболтаем.

Был очень жаркий день. Через пару часов Зина вернулась вся измученная. До концерта оставалось не больше часа.

— Пап, я на минутку прилягу. А то у меня что-то ужасно болит голова.

Зина легла и вырубилась. Гога пару раз попытался ее разбудить. Но она спала как убитая. «Неужели опять курила траву?! — подумал Гога. — Ведь так отключиться невозможно!» Он вновь попытался ее разбудить.

— Сейчас, сейчас, пап. Еще минуточку, — пробормотала Зина.

«Все! Больше не буду будить! Пусть спит!» — решил Гога и устроился перед телевизором.

Зина проснулась.

— Папа! Который час?! — вскочив как ошпаренная, воскликнула Зина.

— Посмотри, — холодно ответил Гога.

— Ааааа! Я проспала концерт! — закричала Зина и разрыдалась. — Ааааа…

— Я тебя предупреждал! Но ты же у нас самая умная!

Зина сидела на постели и рыдала.

— Собирайся! Успеем хотя бы под конец!

Уже через десять минут они сидели в такси. На концертную площадку, наполненную народом, оглушительными звуками гитар и ревом толпы, они зашли, когда группа исполняла уже последнюю песню. Гога решил вспомнить молодость! Орал со всеми! Скакал, как козлик, вместе с молодняком. Кричал во всю глотку последние слова песни, и Зина вместе с ним, сияя от счастья! Когда они вернулись в Черногорию, Гога взял билет и сказал ей:

— Помести его в рамочку на стене. Чтобы ты всегда помнила — одна глупость, один идиотский поступок могут уничтожить то, о чем ты мечтала целую жизнь. Пусть это будет тебе хорошим уроком на будущее.

С бодуна

Гога проснулся и понял, что ему уже много лет, и поблагодарил Бога за это. Ведь, по теории вероятности, этого не должно было произойти, учитывая все события его жизни. Орсон Уэллс, легендарный американский режиссер, как-то сказал:

— Когда я сел в Лос-Анджелесе на стул, мне было двадцать пять. Когда встал, уже семьдесят.

«Вот и со мной