Ребенок не по контракту (вторая часть) - Ксения Богда

— Отец в свое время и правда был сборщиком мебели, ну и меня как-то подсадил. Я очень любил собирать маленькие модельки: машины, мебель, домики даже.

Открываю рот от неожиданности и слышу громкий смешок Багирова.

— Неожиданно, да?

Киваю. Потому что реально очень неожиданно.

— А сейчас твои родители где?

Ощущаю себя как на минном поле. Неверный шаг — и Багиров захлопнется. Мне остаётся только надеяться, что тема родителей для Яна не находится под запретом.

И судя по легкой улыбке на лице Багирова, я не промахнулась с темой. Мысленно делаю себе пометку и отпиваю остывший чай. Засовываю в рот конфетку без сахара и зажмуриваюсь.

А когда открываю глаза, Ян на меня внимательно смотрит и прищуривается.

— А ты сладкоежка…

Пожимаю плечами.

— Да-а-а-а, люблю сладкое, но пока нельзя, — киваю на Никитку, — поэтому вот, —демонстрирую фантик. — Конфеты без сахара — мое спасение. Так что насчет родителей?

Ян возвращается к сборке кроватки

—А я, когда у меня деньги появились, отправил их к морю. У мамы с легкими началась проблема, а морской воздух очень её выручает. Папа сопротивлялся, но против меня ещё никому не удавалось выстоять.

Мычу и протягиваю Яну кружку с кофе, он охотно принимает её из моих рук, и снова я вижу его улыбку, от которой внизу живота становится жарко.

— Вы общаетесь? — продолжаю выпытывать. Потому что мне интересно узнать об этом мужчине побольше. Разбить свой стереотип, что он робот, и доказать самой себе, что он живой человек.

— Конечно. Я даже к ним в гости летаю. Редко, правда, но как уж получается.

- А я вот ловлю себя на мысли, что хочу большую семью. И ещё детей.

Багиров слегка дергается и шикает.

— Что такое?

Мотает головой.

- Ничего такого, отвертка соскользнула. И сколько ты хочешь детей?

Задумываюсь.

- Ну, как минимум, ещё одного. А лучше двоих.

Никите надоедает нас слушать со спокойствием удава, и он ерзает в люльке.

Багиров косится на сына. Улыбается.

- Кажется, кому-то неинтересно слушать про мои родственные связи.

Бросаю взгляд на часы и подскакиваю. Совсем за разговорами забыла о времени.

Или это на меня так действует Ян, что я готова забыть обо всем?

— Нам пора ужинать. Я отойду.

Говорю, а саму неловкость охватывает Багиров занимается кроваткой, а я тут собираюсь смотаться. Но Никите все равно, он громким воплем оповещает, что пора принимать порцию еды.

— Сейчас, малыш, — хватаю сына и прижимаю к себе.

Он тут же начинает тыкаться носиком мне в грудь и искать источник пищи, а мои щеки вспыхивают, когда я замечаю взгляд Яна.

Стараюсь бочком смотаться в нашу комнату, пока Ян не просверлил в нас с Никиткой дырку.

Пока кормлю малыша и глажу его по тепленькой щечке, думаю о Яне. Не знаю, почему все время мои мысли перетекают в наши взаимоотношения. Мне приятно с ним. Но подпускать его к себе может быть опасно.

Трогаю Никитку, и внутри все обрывается. Что, неужели снова температура?

Прижимаюсь к лобику губами и охаю. Горячий. Малыш снова горячий. Сердце навылет. Торможу себя всеми способами и приказываю мысленно дождаться, пока Никитка наестся. Но в этот раз мой малыш заканчивает слишком быстро, и практически сразу же все, что поел, Никитка срыгивает. Меня это настолько сильно пугает, что я хватаю малыша в охапку и вылетаю из комнаты. Глазами ищу аптечку.

Ян вздрагивает и вопросительно смотрит на нас.

— Что случилось, Аль?

15.

Не могу быстро сообразить и просто начинаю метаться по комнате. Хватаю градусник и засовываю под бодик.

— Опять температура? — в голосе Яна нотки волнения.

Киваю. Прикусываю губу, а саму охватывает дикая паника.

— Он просто кушал, и его вырвало, — в голосе страх. И по телу пробегает дрожь.

Ян обхватывает меня за плечи и ловит мой растерянный взгляд.

— Аль, все будет хорошо. Я тут, и сейчас мы отвезем Никиту к врачу. Или лучше вызовем скорую. К маленьким они быстро приезжают. Хотя...

Он замолкает. О чем-то думает.

— Лучше платную скорую вызвать. Так надежнее.

— Не надо, Ян, а вдруг долго, — не голос, а скулеж побитой собачки. Я не знаю, куда себя девать.

Градусник пикает, и я с замиранием сердца достаю его. Всматриваюсь в цифры.

Пол как будто шатается под ногами. Если бы Багиров не держал меня, я бы рухнула.

— Что там? — заглядывает в маленькое окошечко, на котором цифры, и с шумом выдыхает. — Я звоню в скорую, Аль. И ты меня не переубедишь.

— Да что же это такое?

Прижимаю сына к груди и стараюсь не напугать его своим вытьем. Хотя очень хочется просто зарыться с ним под одеяло и разрыдаться. Да только вот это никак не поможет моему сынишке. Нужно что-то делать.

Никитка слабеет в моих руках. Меня же начинает колотить.

— Спичка, адрес точный.

У уха Яна телефон, и он требовательно всматривается в мое лицо. Бормочу наш адрес, он кивает и что-то говорит врачам. А я отключаюсь. Сосредотачиваюсь на Никитке и шепчу всякие слова, которые могут его успокоить. Даже начинаю напевать, и мой малыш засыпает.

Ян отключает вызов и запрокидывает голову.

— Что там? — голос дрожит, но я ничего не могу с собой поделать.

Мне дико страшно. Так страшно было, когда ждали со Светкой результаты маминых анализов и они подтвердили самые страшные наши опасения.

У мамы онкология. Сейчас мы делаем с сестрой все, чтобы как-то помочь ей, но пока сильных просветов нет.

А тут ещё мой долгожданный малыш... Если с ним что-то серьезное, я просто умру.

Не переживу, если не смогу помочь ему.

— Спичка, на меня смотри и не впадай в отчаяние. Скорая будет через десять минут.

Они помогут.

По щеке скатывается слеза, и я некрасиво шмыгаю носом. Но мне плевать в этот момент, как я выгляжу в глазах Яна. Мне больно от мысли, что мой малыш снова заболел. Что его снова будут держать в клинике. Это мучение.

— Я свами, Аль, — Ян продолжает удерживать меня, пока я укачиваю Никитку и стараюсь оставаться в адеквате.

— Надо ему жаропонижающее дать, — бормочу, смотря на стол, где рассыпаны лекарства, но не вижу надписей