Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак

Париж сенсационным выступлением, в ходе которого его хоронят заживо. Весь город говорит о нем и каббалистических талисманах, которые он раздает после представления. Хрупкая, скучающая и богатая французская вдова Лиза приходит на его выступление и мгновенно подпадает под его обаяние. Урам полностью подчиняет себе Лизу, забирает ее на свою виллу на юге Франции и медленно высасывает из нее жизненные силы. Но преданные друзья спасают ее из лап «великолепного зверя», и роман заканчивается тем, что бывшая любовница убивает факира[161].

Злонамеренный главный герой, факир Урам, не был, как Тахра Бей, тайным армянином. Он был более пугающим и подозрительным для европейской публики начала XX века человеком по имени Йосеф бен Юсуф, и автор называл его «арабским евреем» из Алжира[162]. Но оба воплощали в себе страхи перед таинственными, склонными к обману мужчинами Востока, желающими соблазнить женщин Франции. Обеспокоенные критики, утверждавшие, что сами-то они не подпали под обаяние факиров, заявляли, что тревожатся за слабых и уязвимых жертв. Кто-то же должен защитить слабых женщин от чуждых чудотворцев с Востока. Франции нужен был собственный Гудини, и вскоре он появился.

В Пауле Хейзе было все, чего не было в Тахра Бее. Он был уважаемым, рациональным скептиком с хорошими связями. Журналист, автор исторических романов и художник-любитель из Гавра участвовал в Первой мировой войне. После перемирия он публиковал благосклонно принятые (но не ставшие бестселлерами) труды об участии Франции в войне. Примерно в то же время Хейзе заинтересовался спиритуализмом и психическими явлениями. Как и Гудини, он был обеспокоен растущим количеством медиумов, которые эксплуатировали «мир духов» для собственной выгоды. Сам он знал многих, кто был обманут этими мошенниками – одна пара даже развелась из-за споров на эту тему.

В начале 1920-х годов Хейзе опубликовал в журнале L’Opinion ряд статей о результатах своего изучения спиритизма и утверждений медиумов, которые якобы общались с умершими. Статьи оказались настолько популярными, что Хейзе объединил их в книгу «Действительно ли мертвые живы?», чем окончательно закрепил свою репутацию ведущего специалиста в этой сфере. Он остался абсолютным скептиком, но в тот период сохранял уважение к основным теориям спиритуализма. «Мы стоим на пороге совершенно новой науки, которая, несомненно, еще долго не сообщит нам ничего определенного, – говорил он. – То есть я вовсе не являюсь противником гипотезы спиритизма»[163]. Но его беспокоило растущее количество шарлатанов, которые обманывали людей фальшивыми спиритическими приемами и явлениями.

Вскоре после прибытия Тахра Бея в Париж противники факира начали искать в Хейзе потенциального союзника. Зимой 1925 года появилась статья, в которой победителя медиумов-спиритов Пауля Хейзе умоляли заняться факирами[164]. И Хейзе не отказался. В марте 1926 года он начал собственное расследование заявлений Тахра Бея. Летом того же года он опубликовал большую книгу «Факиры, мошенники и Ко», в которой развенчивал все чудеса Тахра Бея. Уравновешенный тон ранних статей по спиритуализму остался в прошлом. На сей раз Хейзе превратился в ярого искателя истины, твердо вознамерившегося вывести шарлатана на чистую воду.

Западная цивилизация и рациональные методы Просвещения были близки Паулю Хейзе, и он не хотел, чтобы мистическая революция Тахра Бея их опровергла. Во вступлении, написанном на французской Ривьере, он сообщал читателям, что способности Тахра Бея – это всего лишь трюки, доступные каждому и давно существовавшие в индустрии развлечений. В своих нападках Хейзе был очень методичен. Он доказывал, что в представлениях Тахра Бея нет ничего сверхъестественного или необъяснимого, разбирая каждый трюк по деталям, лишая его мистического флера. Кроме того, Хейзе приводил примеры других, кто делал в точности то же самое до Тахра Бея. «Можно с уверенностью сказать, что Тахра Бей не изобрел ничего нового», – говорил он своим читателям[165].

Сначала он разобрал способность Тахра Бея ничего не чувствовать, когда на его груди разбивали огромный камень. Хейзе писал, что в этом нет ничего особенного. Он вспоминал циркача, выступавшего в Париже в 1902 или 1903 году. Тот человек разбивал огромные камни о собственную голову, что было еще сложнее. Хейзе утверждал, что основное воздействие принимал на себя камень, а от человека требовалась только мышечная сила, достаточная для удержания камня, и эту способность в себе может развить каждый. Затем Хейзе переходил к якобы невероятным действиям. Некоторые, например, пронзание себя иглами, не были мошенничеством в прямом смысле слова, а требовали лишь терпения легкой боли (иглы были тонкими и не проникали в плоть слишком глубоко). Способность Тахра Бея по желанию останавливать ток крови достигалась щипками, вызывающими либо отток, либо приток крови к точке укола. Введение животных в каталептическое состояние – трюк еще более простой. Достаточно лишь слегка надавить на сонную артерию животного. Хейзе припомнил своего знаменитого друга, писателя Мориса Метерлинка, который видел нечто подобное в Алжире.

Даже кульминация представления Тахра Бея, погребение заживо, была легко объяснима. Точно так же, как Гудини в Нью-Йорке, Хейзе писал, что в гробу достаточно воздуха, чтобы продержаться довольно долго. «Любой может остаться в живых в течение часа с четвертью или полутора часов. При достаточной тренировке это время можно довести до двух часов и при этом не испытывать особого неудобства. Так что “чудеса” по плечу каждому», – саркастически замечал автор[166].

Чтобы доказать это, Хейзе под наблюдением специалистов сам выполнил несколько трюков Тахра Бея на своей вилле на французской Ривьере. Позже он опубликовал отчеты известных врачей, которые своими глазами видели, как он успешно выполнил множество трюков, упомянутых в его книге: вошел в состояние каталепсии, лежал на ложе, утыканном гвоздями, и прокалывал щеки стерилизованными иглами. В рамках рекламной кампании своей книги Хейзе выпустил фильм, в котором повторил трюки Тахра Бея, включая знаменитое погребение заживо.

Столкнувшись со столь обоснованной публичной критикой, Тахра Бей решил не повторять ошибок Рахман Бея. Он не стал вступать в спор с оппонентом, а просто исчез. По всему Парижу появились плакаты с извещением о том, что Тахра Бей вернулся в Египет, чтобы похоронить себя заживо на три года. Факир слишком устал от постоянных нападок и отказался от миссии спасти души Запада. Прошло около двух лет, и осенью 1928 года Тахра Бей объявил, что готов вернуться во Францию и встретиться со своим критиком.

Вернувшись, Тахра Бей заручился поддержкой импрессарио Эдмона Розе и принялся планировать представление, которое вернет ему былую славу. Розе был успешным актером, режиссером и продюсером. Специализировался он на музыкальных комедиях и умел сразу оценить хорошее шоу – в начале 1920-х годов он был директором театре Буфф-Паризьен, где десятилетиями давали разнообразные оперетты. В 1929 году он организовал французскую премьеру мюзикла Джорджа и Айры Гершвин «Тип-Тойз»[167].