Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак

грудь, и снова улегся на ложе с гвоздями, не показывая ни малейших признаков боли. В газете писали, что, как только Тахра Бей снова лег на ложе, возбужденные женщины кинулись наверх, на галерку, чтобы лучше видеть его обнаженный торс. Сохранить лицо Тахра Бею удалось.

Во время погребения заживо Хейзе подражать Тахра Бею не пытался. Вместо этого он показал снятый им фильм, в котором полтора часа находился в погребенном гробу. Но зрители, кто мог что-то увидеть, вытянув шеи, не впечатлились.

Если бы Пауль Хейзе атаковал Тахра Бея в одиночку, результат было бы трудно предсказать. Но у него имелось тайное оружие. Он привел себе на помощь «лже-факира» Карма. Этот фокусник родился в Каркассоне на юге Франции и не утверждал, что он настоящий «факир» и обладает какими-то необъяснимыми способностями. И все же он мог сделать все, что делал Тахра Бей. Он мог входить в каталептическое состояние и лежать на ложе с гвоздями, не испытывая боли. Но при этом он не заявлял, что владеет тайнами Востока, что его навыки – результат манипулирования духом, что он проходил обучение в тайном обществе факиров. Нет, он откровенно говорил, что все это – обычные фокусы. Представление продолжалось. Хейзе вызвал на арену своего помощника и попросил его повторить действия Тахра Бея.

Появление профессионального фокусника Тахра Бея не порадовало. Он процитировал Хейзе его собственную книгу, тот фрагмент, в котором Хейзе утверждал, что, будучи вызванным в суд, сможет сам повторить действия факира – сам, а не кто-то другой по его поручению. Но Хейзе не обратил на эти слова никакого внимания. Он довольно слабо возразил: «Я мог бы сделать это перед судом, но перед цирковой толпой – это совсем другое дело»[177]. И он поручил выступить за себя французскому фокуснику, а Тахра Бею оставалось лишь смотреть, как тот повторяет все его действия.

Жюри вынесло свое решение чуть позже полуночи. Увидев все выступление, особенно фокусы Карма, члены жюри пришли к очевидному выводу: Тахра Бей не сделал ничего такого, что не мог бы повторить иллюзионист. Вердикт был вынесен в пользу Пауля Хейзе. Поклонники Тахра Бея ничем не могли ему помочь. На следующий день газеты вышли под уничижительными заголовками: «Тахра Бей: факир? Нет, иллюзионист»[178]; «Иллюзионист Карма победил факира Тахра Бея»[179]. Известие о провале факира облетело весь мир. В Лондоне писали: «Тахра Бей встретил свое Ватерлоо»[180]. О дуэли писали везде – от Индии до Сан-Антонио, штат Техас. Все были поражены провалом Тахра Бея.

Через несколько лет Пауль Хейзе опубликовал финальную книгу о факиризме «Последние истории факиров», в которой рассказал о своей победе не только над Тахра Беем, но и над всем институтом факиризма и даже над самим Востоком. Западная наука и логика одержали победу. В заключение Хейзе предостерегал читателей от опасностей восточной философии и высмеивал всех, кто считал, что Восток хоть в чем-то превосходит Запад. Он спрашивал, чему народ, который дал миру такие великие умы, как Платон, Данте, Шекспир, Мольер и Бетховен, может научиться у «гималайских дикарей, которые дали миру что? Только самые распущенные, жестокие и грубые религии!»[181]

Глава 6

Гамид Бей: гуру самосовершенствования

К концу 1920-х годов популярность факиризма сошла на нет. Рахман Бей провалился, Тахра Бей потерпел сокрушительное поражение. Но на фоне этого парада неудач в Америке родился новый факир, который избрал совершенно иной путь и вернул факиризм к мистическим основам. Это был Гамид Бей. Он с большой помпой заявил о себе в начале 1927 года, когда похоронил себя заживо почти на три часа в саду своего пригородного дома в Энглвуде, штат Нью-Джерси, чем побил рекорд самого Гудини.

Это событие можно было бы назвать настоящим мастер-классом водевильной рекламы. Утром 20 января толпа из пятисот человек собралась вокруг дома в Нью-Джерси. Гамид Бей в одеянии факира готовился к трюку. Его сопровождала необычная свита, в том числе бывший менеджер Рахман Бея, Бартеллони (теперь он утверждал, что является главой коптского культа в Египте), таинственный «турецкий медиум» Зульфикар Эффенди в розовой тунике под фиолетовым зонтиком и – что неудивительно – знаменитый специалист в области паранормального Хиуорд Каррингтон. Факир объявил, что за прошедшие три дня съел единственное яйцо, чтобы подготовиться к входу в каталептическое состояние. В более поздних мемуарах он писал, что впервые попробовал проделать нечто подобное в Италии и съел там накануне целую тарелку спагетти, из-за чего чуть не умер в гробу. С тех пор он был очень осторожен в еде перед выступлением.

В час дня пошел сильный дождь, но Гамид Бей был готов и к этому. Он заткнул себе нос и рот ватой, чтобы доказать, что под землей он не будет дышать, Бартеллони расцеловал его, и факир лег в гроб. Рабочие закидали гроб землей и ушли в дом пережидать дождь за кофе с бутербродами. Находясь под землей, Гамид Бей поддерживал астральный контакт со своим медиумом, Зульфикаром Эффенди. Хотя погода зрителей распугала, танцовщица сеньорита Мартинес вышла под дождь, чтобы сплясать фанданго на могиле, держа розу в зубах – газетчики были в восторге.

В четыре часа дня Гамид Бей наконец появился. Под землей он провел два с половиной часа, побив все прежние рекорды. Он заявил, что подобное возможно только с помощью сверхъестественных приемов. Его обследовали доктора. Все показатели были в норме. Пульс и частота дыхания были замедлены, но по мере выхода из каталептического состояния постепенно нормализовались. Некоторые слышали, как он, приходя в себя, бормотал: «Гудини, Гудини…» Когда его спросили об этом, он ответил, что в могиле общался с душой фокусника в спиритическом мире[182].

Как и Тахра Бей и Рахман Бей, Гамид Бей не был тем, кем себя провозглашал. Он был не египтянином, а итальянцем. Нальдино Бомбаччи родился в большой католической семье в маленьком городке близ Равенны. В Америку он приехал помощником Рахман Бея и весной 1926 года плыл с ним на борту «Левиафана»[183]. То, что оба американских факира происходили из Италии, говорит нам о том, что в начале XX века жителей севера и юга Средиземноморья англосаксы считали одинаковыми. А еще это показывает, как взаимозаменяемы были люди под факирскими одеяниями. Факиру достаточно было отступить в сторону, и его место занимал новый. Гамид Бей без усилий продолжил путь, проложенный Рахман Беем и Тахра Беем.

После выступления в Нью-Джерси Гамид Бей с успехом гастролировал по всей Америке. В сопровождении Виктора Бартеллони и Хиуорда Каррингтона он выступал в Бруклине, тысячи людей наблюдали, как его хоронят заживо