Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак

общество Америки имело филиалы в большинстве крупных городов, включая Детройт, Чикаго, Бостон и Филадельфию, а также в мелких городах, таких как Баффало (штат Нью-Йорк), Харрисбург (штат Пенсильвания) и Толедо (штат Огайо). Повсюду появлялись небольшие группы энергичных учеников, которые приветствовали Гамид Бея, когда тот колесил по стране с лекциями и курсами. Иногда его приглашали выступить перед руководителями местных филиалов. Ма́стера всегда встречали хорошо. Во время поездки по Огайо один последователь даже сочинил приветственный панегирик в его честь. Но быть везде и всюду он не мог, и часто курсы проводили его ученики. Одной из учениц была Генриетта Элизабет Шмандт, художница и астролог, принявшая имя «Орио, Звездная Дама»[211].

Чем большим американцем становился Гамид Бей, тем более патриотически звучали идеи Коптского общества. Он говорил, что великие мастера Египта неслучайно избрали Америку, «священную землю будущего, нового порядка и новой расы»[212]. Именно в Америке коптские идеалы свободы и равенства ближе всего к воплощению. Именно в Америке начнется новая духовная эра под эгидой Коптского общества. Прошло всего пятнадцать лет с того времени, когда Гамид Бей похоронил себя заживо во дворе дома в Нью-Джерси. Он многому научился у гуру Свами Йогананды и прикладного психолога Гарриет Луэллы Макколлум и создал дом факиров под калифорнийским солнцем.

В 1950-е годы он продолжал ездить по Америке с лекциями о секретах «здоровой, счастливой и богатой жизни» и зарабатывал на витаминных добавках «Бей Вита», пока в 1961 году FDA[213] не положила этому конец. Он даже периодически демонстрировал погребение заживо – в начале 1953 года он выступил в телевизионном шоу, где его в гробу погрузили под воду на 25 минут[214]. Коптское общество существовало при жизни Гамид Бея, а после его смерти в 1976 году получило нового лидера. Общество существует и по сей день, хотя влияние его заметно ослабело. Постоянной базы оно не имеет и занимается преимущественно лекциями в Интернете, периодически устраивая конференции в Мичигане.

Глава 7

Некролог по факиру

Тахра Бей стремился вернуть былую славу после долгой борьбы с Паулем Хейзе. Он начал путешествовать – отправился в Вену, но быстро вернулся. Он совершил первое турне по Америке, где выступал в Карнеги-Холле, но прохладный прием не позволил задержаться там надолго. Программа выступления была составлена в почти извиняющемся тоне: «Факиризм пока не нашел убедительного объяснения, и интеллектуалы продолжают полностью его отрицать в силу этой необъяснимости». Но он тут же добавлял: «Необъяснимость никак не снижает ценность факиризма»[215].

Пресса также не была благосклонна к Тахра Бею, и на цирковой арене он провалился. В 1931 году он подал на Пауля Хейзе в суд за потерю доходов. Тахра Бей был убежден, что кампания, развернутая против него, непоправимо повредила его карьере. С 1928 года ему приходилось довольствоваться мелкими площадками в столь же мелких городках – больше никакого театра Елисейских полей и аншлагов в казино Ривьеры. Пытаясь поправить свои дела, он нанял адвоката Рене Идзковски, – который только что безуспешно защищал мелкого воришку бриллиантов, – чтобы тот потребовал от Хейзе и издательства, где вышла его книга, компенсацию в размере полумиллиона франков.

Суд проходил в первой палате Гражданского трибунала Сены. Идзковски выступил с пламенной речью в поддержку своего клиента. Дело было простым: чтобы добиться славы и подстегнуть продажи своей книги, Хейзе начал бесчестную и клеветническую кампанию против Тахра Бея. Текст книги Хейзе, по утверждению Идзковски, выходил за рамки разумной критики и переходил в клевету. Хейзе зарабатывал деньги, выступая по всей Франции в качестве «посрамителя факиров», а Тахра Бей лишился работы. Старые площадки его больше не приглашали, а новые не соответствовали его высоким ожиданиям. В 1925–1926 годах он с легкостью тратил 10–20 тысяч франков за ночь, снимая резиденции дней на шестнадцать. Теперешние его доходы не позволяли ничего подобного.

В ходе процесса Идзковски пытался доказать, что факиризм – исключительно сложная дисциплина. Хейзе утверждал, что подобное по плечу любому, но это неправда. Запечатать себя в гроб и быть погребенным заживо – это не шутка. Чтобы доказать это, Идзковски привел пример аргентинского факира, который запечатал себя в гроб на три часа. Когда же крышку открыли, факира обнаружили мертвым. В газетах писали, что на крышке гроба остались царапины изнутри: несчастный пытался спастись от неминуемой смерти[216]. Подобные «трюки», как называл их Пауль Хейзе, грозили исполнителю смертью.

Защищал Пауля Хейзе Морис Гарсон, адвокат, прославившийся научной экспертизой исторических процессов ведьм и имевший большой опыт в делах, связанных с оккультизмом. Гарсон искренне верил в опасность колдовства не потому, что он сам считал его реальным, но потому, что в эту реальность верили другие. Вокруг себя он видел людей с самыми разнообразными и безумными убеждениями. «Колдовство старо, как мир, и будет жить столько, сколько мир существует, – писал он. – Ошибкой будет думать, что наука, позитивизм и прогресс могут уменьшить количество его адептов или поколебать их убеждения»[217]. Он часто брался за дела о сверхъестественном и в 1920-е годы пользовался репутацией убежденного противника фальшивых пророков, медиумов-мошенников и бесчестных фокусников. Его часто приглашали для научного расследования их утверждений. В 1924 году он вместе с Паулем Хейзе входил в ученый совет по изучению феномена итальянского медиума Эрто, который утверждал, что может зажигать волшебные огни из мира духов. Неудивительно, что оба сочли этого человека мошенником. Хотя во время процесса Гарсон об этом не упоминал, но он входил в жюри, которое судило «дуэль» Тахра Бея и Пауля Хейзе в 1928 году.

Гарсон избрал очень простую линию защиты. Если бы Тахра Бей считал себя артистом-фокусником или человеком, обладающим необычной нечувствительностью к боли, проблемы не было бы. Но он делал более серьезные заявления. Он говорил, что владеет тайнами Востока, что он «факир». Он даже утверждал, что провел серьезное научное исследование учений аскетов. Пауль Хейзе имел полное право разоблачать Тахра Бея, поскольку тот попросту обманывал. Истина была очевидна: «Тахра Бей – хороший фокусник, но не факир»[218].

Гарсон был настолько уверен, что дело очевидно, что даже позволил себе пошутить над Тахра Беем, проводившим ночи в барах Монмартра и тратившим кучу денег на светских дам Парижа. Тот простой факт, что Тахра Бей потребовал полмиллиона франков, доказывал, что он не факир, поскольку факиры отвергают материальные блага мира. В ходе процесса Гарсон не давал забыть, что Тахра Бей – иностранец, чужак, и это делает его подозрительным. «Он армянин, – заявил Гарсон, – и ему известны все трюки и тонкости споров»[219].

Издательство, опубликовавшее книгу Пауля Хейзе и ставшее соответчиком по делу, пригласило одного из лучших адвокатов Парижа, Анри Торреса. Красноречивый, харизматичный и амбициозный Торрес