Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак

Тахра Бей не смог выучить английский язык. Хотя он похвалялся, что помог Георгу VI избавиться от заикания с помощью «восточных методов гипноза», никаких свидетельств того, что в 1939 году он добился в Англии большего успеха, чем в 1926, не сохранилось. Нет также информации о его встрече с королем[234]. Тахра Бей снова стал беженцем, лишенным дома и скитающимся по странным чужим краям.

Глава 8

«Факир в ботфортах»

В сентябре 1939 года все изменилось. Британия и Франция объявили войну Германии, и Европу, а потом и весь мир захлестнула волна насилия. Эпохе гуру, факиров и мистиков пришел конец: ее сменила эпоха демагогов и диктаторов. Тахра Бей томился в Лондоне, а германские армии Адольфа Гитлера маршировали по Европе, неся с собой смерть и разрушение. Бенито Муссолини пытался воссоздать древнюю Римскую империю в Италии. Генерал Франко, одержав победу над республиканцами, установил собственную диктатуру в Испании. Очень скоро весь континент оказался под полным контролем этих диктаторов.

Тахра Бей не был нацистом. Он никогда не высказывал публично политических взглядов и позиции. К концу 1930-х годов Гамид Бей стал откровенным американским националистом, сторонником идей демократии, но войной в Европе он не интересовался, предпочитая заниматься собственной новой жизнью в США: «Америка станет новой Святой Землей, и здесь возродится сознание Христа. К этому великому событию нужно готовиться – вот зачем было создано Коптское братство Америки»[235]. Факиры, мистики и свами межвоенного периода редко пачкали руки общением с реальными политиками. Но чем больше люди думали, тем больше печального сходства обнаруживали между ними и фашистскими диктаторами, утвердившимися в европейской политике. Сторонники и тех и других находились в сходном магическом трансе. И те и другие использовали свою харизму для наращивания количества поклонников своего культа. И те и другие давали громкие обещания духовного возрождения. Гитлер вдохновлял людей и добивался их абсолютной преданности, и это его качество часто считали мистической способностью. В 1933 году американская газета назвала его «крысоловом», повергшим германский народ в транс. Французская газета опубликовала статью, где говорилось, что Гитлер имеет «над Германией власть медиума, и народ смотрит на него так же, как загипнотизированный человек смотрит на гипнотизера»[236]. Ходили слухи, что Гитлер брал уроки у профессионального гипнотизера, благодаря чему повергал людей, собиравшихся на нацистские митинги, в настоящий гипнотический транс. Один яркий критик нацистов в 1944 году писал: «Факиры – не единственные, кто может зачаровывать массы»[237].

После Второй мировой войны оккультные корни фашизма и нацизма вызывали значительный интерес и споры. Разнообразные истории об оккультных увлечениях видных нацистов дали пищу для множества книг, фильмов и видеоигр. У Рудольфа Гесса был личный астролог, Генрих Гиммлер серьезно изучал оккультные науки и восточные религии[238]. Но по мере того как оккультные движения начали приобретать значительную силу, разговоры о связях между ними и диктаторами правого толка стали стихать. Оккультные группы руководствовались собственными целями и идеалами и обычно были слишком непредсказуемыми, чтобы держать их под контролем. В 1930-е годы нацисты и фашисты Муссолини начали репрессии против оккультистов, работавших на их территориях[239].

Хорошим примером сложных отношений фашистов и оккультистов служит карьера Артуро Регини, человека, который первым встретил Тахра Бея в Риме и надеялся, что тот откроет новую эру великого города. Когда Муссолини пришел к власти, Регини был в восторге. Он был убежден, что фашистское движение исполнит его заветную мечту – сокрушит католическую Церковь и возродит тайны древнего язычества и пифагорейства. Поначалу Регини верил, что Муссолини привержен той же цели: он много говорил о восстановлении великого античного прошлого Италии. Но очень скоро политика взяла свое. В 1925 году фашисты запретили тайные общества и нанесли тяжелый удар итальянскому оккультизму. В 1929 году были подписаны Латеранские соглашения, закрепившие отношения между католической Церковью и итальянским государством. И сразу стало ясно, что Муссолини вовсе не собирается исполнять мечту Регини об уничтожении католической Церкви. Остаток жизни Регини провел в безвестности: преподавал в школах и писал оккультные трактаты под строгим полицейским надзором[240].

Помимо конкретных историй оккультистов, приверженных фашизму, и нацистов, увлеченных оккультизмом, в то время многие видели иную связь между мистиками и диктаторами. Связь эта была косвенной, но более распространенной и, по-видимому, более важной. Факиры и демагоги являлись симптомом одной и той же болезни – скатывания к иррациональным суевериям, столь характерным для 1920–1930-х годов. Старый порядок, построенный на логике и материализме, рухнул, и потерянное поколение потянулось к необычным обещаниям и волшебным мирам, будь то мистики, которые хотели построить на основе оккультизма новый мир, или диктаторы правого толка, твердившие народу о национальном возрождении или о «еврейской угрозе».

В 1935 году писатель Леонард Вулф, пренебрегая собственной безопасностью, совершил поездку по нацистской Германии и фашистской Италии. По возвращении он написал книгу о возвышении диктаторов «Кря! Кря!» (Quack, Quack). В ней он приписывал зарождение фашизма общему упадку цивилизации и отказу от здравого смысла: это он видел повсеместно. Логику заменили первобытный страх перед неизвестным, вера в магию и варварство. Вулф видел мир, в котором плоды просвещения не делились поровну между всеми. Современный капитализм создал победителей и лузеров, и теперь лузеры взбунтовались, решив разрушить цивилизацию, которой никогда не было до них дела. Бунт против истеблишмента можно было направить в разные русла. У некоторых он принял форму «политического протеста против здравого смысла, интеллекта и человечности», и люди потянулись к Муссолини и Гитлеру. Другие «обратились к примитивной психологии магии и суеверий»[241]. Вулф считал истоком подобных настроений крах цивилизации, вызванный нежеланием элит делиться своими привилегиями.

Не только Вулф объяснял зарождение фашизма подобным образом. Многие более трезвомыслящие философы середины XX века были на его стороне. Р. Г. Коллингвуд выступал против «конца здравомыслия и триумфа иррационализма», характерного для фашистского движения[242]. Странный отказ от логики и принятие необычных метафизических доктрин открывают путь опасным идеям. После Второй мировой войны философ Теодор Адорно провел прямую связь между оккультизмом начала XX века и зарождением фашизма. Оба течения описывали мир 1920–1930-х годов как безвозвратно разрушенный и оба полагали, что предлагаемые для его восстановления решения (либеральная демократия, рациональный материализм) приведут к полной катастрофе. Такую оценку Адорно мог понять, но он не видел ценности в решениях, предлагаемых этими течениями. Оба искали ответы сумбурно, довольствуясь лишь расплывчатыми симулякрами, детскими вариантами истины, которые никак не могли по-настоящему решить возникшие проблемы. Фашизм предлагал милитаризм, культ героизма и антисемитизм, тогда как оккультизм искал ответы за пределами нашего мира, читая астрологические предсказания по звездам или обращаясь к невидимым силам вселенной, доступным лишь избранным. Тахра Бей, Гитлер и Муссолини