Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак

Вслед за этими волнениями на Ближнем Востоке стали появляться новые факиры. В 1929 году «персидский факир доктор Саро Бей» прибыл в Париж и продемонстрировал свою полную нечувствительность к физической боли. Во время самого захватывающего трюка его распяли, как Христа, и разослали фотографии в газеты – в Европе и Америке факиры не решались на подобное, чтобы не оскорбить чувства верующих[261]. В Палестине исследователь паранормальных явлений доктор Антуан Нахас принял сценический псевдоним Татар Бей и стал разъезжать по стране с собственным факирским представлением. Он заявлял, что может погрузиться в транс на целых несколько дней[262]. Факиры стали появляться повсюду – и на театральных сценах, и на религиозных праздниках[263].

Человек, который в 1940-е годы взял Бейрут штурмом, впервые привлек к себе внимание на сцене кинотеатра «Сион» в Иерусалиме в 1929 году. Тогда он выступил с факирским шоу под именем «доктор Дагеш Бей»: он присвоил себе османский титул «бей», в точности как до него это сделал Тахра Бей. «Он особым образом прижимает руки к вискам и неожиданно переходит в состояние, подобное смерти, а тело его полностью окаменевает, – писали журналисты. – В этом состоянии он не чувствует боли и может выдерживать сильные удары». Доктор Дагеш ложился на ложе с гвоздями, прокалывал свою плоть бескровным образом, менял частоту сердцебиения и, конечно же, заканчивал представление погребением заживо. Когда представление закончилось, он, как и Тахра Бей, раздал зрителям талисманы, пропитанные «сильнейшей магнетической жидкостью, которая позволит владельцу чувствовать события до того, как они произойдут». Палестинские зрители были поражены увиденным[264].

Доктор Дагеш был не единственным факиром, выступавшим на Ближнем Востоке в конце 1920-х годов. Но он сильно отличался от остальных. С самого раннего детства он был особенным[265]. В его жизни всегда присутствовали странные знаки избранности. Его последователи читали и пересказывали истории детства и юности доктора Дагеша, и при пересказе они, несомненно, расцвечивались еще больше. Он родился в Иерусалиме и получил имя Салим Муса аль-Аши – сценический псевдоним «доктор Дагеш» («доктор Удивительный») появился гораздо позже. В разных источниках приводились разные даты его рождения – 1909 или 1912 год[266]. Когда он был еще младенцем, дом посетил американский миссионер. Как только он вошел, сразу же сделал пророчество: «В будущем вашему ребенку суждено сыграть важную роль. Он совершит великие революции, интеллектуальные, социальные и религиозные»[267].

Его родители, Шмуна и Муса, были ассирийскими христианами из деревни Азах (ныне Идил) на юго-востоке Турции близ сирийской границы. До Первой мировой войны они приняли протестантство и покинули родные края. В начале XX века они странствовали по Леванту в поисках работы и курсировали между Бейрутом и Иерусалимом, где и родился Салим (доктор Дагеш). Во время Первой мировой войны Азах был осажден, но ассирийские войска сумели одержать легендарную победу над османской армией. С 1915 по 1916 год, когда османы убивали и изгоняли армян из Восточной Анатолии, ассирийцам тоже не поздоровилось. Хотя семья покинула родные края и не стала жертвой насилия, но эти события сильно на них повлияли. Тахра Бея и доктора Дагеша объединило страдание и геноцид в Анатолии в 10-е годы XX века.

После рождения Салима семья аль-Аши недолго пробыла в Иерусалиме. В середине 1910-х годов Шмуна и Муса, забрав Салима и четырех его сестер, обосновались в Бейруте. Судя по всему, жили они очень бедно и брались за любую работу. Мать Салима стирала белье в гостиницах, а отец был чернорабочим. Говорят, что он работал в знаменитой американской типографии, другие же утверждают, что он был охранником кладбища. Очень скоро Салим проявил необычные способности, которые сулили ему великое будущее. В Бейруте он сильно заболел, и температура поднялась до сорока градусов. Родители так испугались, что кинулись в больницу, но врачи ничем не смогли помочь. Температура у ребенка поднялась до 42 градусов, и врач сказал, что это смертельно опасно. И тут, услышав шум и суету вокруг себя, маленький Салим, которому было не больше двух лет, улыбнулся и засмеялся. Он повернулся к доктору и отчетливо произнес: «Бедный доктор, это вы больны. Я же, слава Богу, полностью здоров». После этого он громко прочел изумленным родителям несколько стихов из Библии[268].

С возрастом чудесные способности Салима становились все более очевидными. Однажды он проходил мимо отчаявшегося рыбака, который за целый день ничего не поймал. Салим остановился, чтобы помочь. Он указал этому человеку конкретное место, где нужно забросить сеть. Рыбак подчинился. Вытащив сеть, он обнаружил в ней огромное количество рыбы. Кроме того, Салим умел говорить на разных языках, не изучая их. Друзья видели, как он в Бейруте подошел к индусу и заговорил с ним на хинди, хотя раньше никогда не говорил на этом языке[269].

Жизнь Салима резко изменилась в 1920 году, когда умер его отец, Муса[270]. Положение семьи было отчаянным. Лишившись мужа, мать не могла прокормить всех детей, и Салима отправили в американский приют в городке Газир близ Бейрута. Первая мировая война, голод в Сирии и Египте, армяно-ассирийский геноцид породили поколение несчастных детей, многие из которых, лишившись родительской поддержки, отчаянно нуждались в социальной опеке. Христианские миссионеры всех конфессий – от иезуитов до квакеров – открывали в Ливане сиротские приюты. Время, проведенное в одном из таких заведений, было для Салима непростым, но в то же время дало ему хоть какое-то формальное образование. Учился он очень хорошо, поражая учителей мгновенным решением сложных математических уравнений. А еще он абсолютно точно предсказывал, когда с гостинцами приедет его мать. Именно в приюте он, по-видимому, научился читать и писать на арабском.

Но через несколько месяцев Салиму пришлось покинуть приют, и его успехи в учебе остались в прошлом. Семья переехала на побережье, в город Сидон, где он снова пошел в школу, но ненадолго. В середине 1920-х годов семья аль-Аши осела в палестинском Вифлееме. Здесь Салим провел юность вместе с матерью, сестрами и другими родственниками. В это время он брался за любую работу, чтобы заработать деньги для семьи. Жители Вифлеема запомнили его в разных ролях. Кто-то вспоминал, как он чистил обувь в лавочке сирийского христианина. Кто-то видел его работающим в небольшом киоске на площади Мангер, где давали напрокат и ремонтировали велосипеды. Но такая подработка не позволяла семье выбиться из бедности – в 1926 году его даже арестовали за невозврат долгов[271]. Жизнь была тяжелой, но зато она закалила его характер. «Я – дитя