Подлинная история оккультизма XX века. Свет с Востока - Рафаэль Кормак

Несмотря на финансовые трудности, Салим продолжал творить чудеса в Вифлееме точно так же, как и в Бейруте. Когда ему было тринадцать, его тетушка поздно ночью пробралась в его комнату и увидела, как он сотворил волшебный свет, чтобы читать в темноте. Хотя учиться Салим более не мог, но в нем всегда была тяга к знаниям. Говорили, что кто-то видел, как он ходил по воде на прудах Соломона близ Вифлеема, поразив всех, кто находился поблизости. Знаменитый палестинский писатель Джабра Ибрагим Джабра, знавший его в детстве, вспоминал, что в 1920-е годы жители Вифлеема называли мальчика «Салимом-фокусником, потому что по вечерам он показывал поразительные трюки, чтобы развлечь старейшин города»[273].

Мистические способности ребенка вскоре помогли семье улучшить материальное положение. К концу 1920-х годов Салим серьезно продвинулся вперед и начал демонстрировать свои сверхъестественные способности на сцене. Он стал выступать в Палестине и соседних странах с магическими представлениями. Первое выступление, о котором нам известно, состоялось в ноябре 1927 года в кинотеатре «аль-Наср» в Аммане, столице Иордании. Он еще выступал под настоящим именем Салим аль-Аши, но представление его было в точности таким же, с каким он вскоре выступит в Иерусалиме под псевдонимом доктор Дагеш Бей. В этом шоу было немало элементов факирских демонстраций Тахра Бея: Салим спал на ложе с гвоздями и гипнотизировал животных. Затем он переходил к чтению мыслей и завершал выступление погребением заживо[274].

Через два года Салим почувствовал готовность выступить на родине. В 1929 году доктор Дагеш вышел на сцену кинотеатра «Сион», чтобы продемонстрировать свои факирские способности в Иерусалиме. В это время Палестина переживала сложный политический период. Популярность мистического доктора Дагеша во многом объяснялась глобальной факирской лихорадкой, но в то же время он выступал на фоне очень конкретных тревог и проблем. Ряд событий полностью изменили страну – достаточно вспомнить хотя бы Первую мировую войну и крах Османской империи. В начале 1920-х годов контроль над Палестиной получили британцы. В соответствии с декларацией Бальфура 1917 года, Лига Наций поручила Британии «обеспечить создание еврейского национального государства» в Палестине. Аналогичных обязательств по отношению к палестинским арабам никто брать на себя не собирался[275].

В последующие годы началась иммиграция евреев в Палестину. В период с 1919 по 1931 год еврейское население страны утроилось – с 56 тысяч до 175 тысяч человек. В 1944 году, по оценкам британского правительства, в Палестине проживало около 554 тысяч евреев, другими словами, за 35 лет еврейское население выросло в десять раз[276]. Местное арабское население, освободившись от османского владычества, обнаружило, что теперь нужно договариваться с британцами и набирающим мощь сионистским движением, причем ни те ни другие не собирались идти им навстречу. Готовый рецепт политической нестабильности. Напряженность в отношениях между арабами и евреями росла, стычки происходили постоянно. 1929 год один из историков назвал «Нулевым годом арабо-израильского конфликта»: в этом году напряженность, копившаяся много лет, впервые вышла из-под контроля[277], в еврейско-арабских отношениях была пройдена точка невозврата. Через несколько дней после первого выступления доктора Дагеша в кинотеатре «Сион» у Западной стены на Храмовой горе начались споры о правах евреев и мусульман. В начале XX века зона вокруг стены не была большой открытой площадью, как сегодня. На этом месте стояли дома преимущественно мусульманского квартала Магриби. В 1920-е годы евреи Палестины начали заявлять свои религиозные права на одно из самых священных для иудаизма мест Иерусалима. Но и для мусульман Западная стена имела религиозное значение, пусть даже и меньшее. Помимо религиозных споров, это место имело огромное национальное значение. Для многих евреев оно стало символом национального возрождения. Для арабов все более ожесточенные попытки евреев установить свой контроль над стеной были воплощением государственного проекта по выселению. Споры из-за этого места приобрели особое значение в конце 1920-х годов. Тогда же напряженность достигла такого уровня, что переросла в серьезные бунты.

Воспламенившая ситуацию искра вспыхнула в августе 1929 года: небольшая группа еврейских активистов маршем пришла к Западной стене, размахивая флагами и распевая сионистский гимн «Хатиква». Они устроили настоящий митинг, произносили речи и скандировали лозунги: «Стена наша». Но в тот день никаких инцидентов не произошло. А вот в последующие дни события у стены приобрели более острый характер. Отчасти из-за преувеличений в прессе, а отчасти из-за интервью известного раввина Кука, в котором он предложил расчистить квартал Магриби, чтобы обеспечить евреям свободный доступ к Западной стене, ситуация была воспринята как откровенная попытка захватить спорную территорию. Палестинские арабы начали собственные демонстрации протеста. Из-за неэффективного британского правления напряженность переросла в кровавые стычки. Евреи и арабы ополчились друг на друга, и конфликт длился больше недели. В результате, по официальным данным, погибло 133 еврея и 116 палестинских араба. Во время так называемой Хевронской резни, самого кровавого события лета, было убито более шестидесяти евреев[278].

В 1920-е годы Палестина, после падения Османской империи, колониального британского правления и связанной с этим политической нестабильности, была охвачена тревогой и страхом в большей степени, чем весь остальной мир. Страна страдала от неопределенности, а подобные тревоги всегда порождают в людях тягу к сверхъестественному. Неудивительно, что чудотворцы типа доктора Дагеша пользовались в то время огромной популярностью. Казалось, что они буквально порождены хаосом. До прибытия в Бейрут доктор Дагеш более десяти лет странствовал по постоянно меняющемуся и развивающемуся Ближнему Востоку, побывал в Палестине и Египте. Постепенно он сформировал мистический имидж, идеально соответствующий современному арабскому миру, и направил факирские выступления в совершенно новое русло.

Глава 10

Тайны магнетического сна

Выходя на сцену для факирских демонстраций, доктор Дагеш не надевал длинных белых одеяний и тюрбанов. Он представал перед зрителями в строгом костюме и белой рубашке с галстуком. Из нагрудного кармашка выглядывал белый платочек. Он был аккуратно подстрижен. Вместо бороды у него были элегантные усики. На газетных фотографиях мы видим на его груди медаль. Доктор Дагеш создал этот образ для арабского мира, где «тайны Востока» считались не столь экзотичными, как в Европе. Он не рассказывал об отцах, передающих тайны факиризма сыновьям, не говорил о древних мистических союзах. И в этом не было ничего необычного. Даже Тахра Бей, приехав в 1927 году в Каир, пошел почти по такому же пути. Он не утверждал, что является факиром из Танты, а честно говорил, что родился в Стамбуле и изучал современную медицину. Когда его спрашивали о факирских одеяниях, он отвечал, что носит их в память о своем великом учителе, бедуине, шейхе аль-Фалаки[279].

В Каире, Бейруте и Иерусалиме оккультисты одевались не так, как в Париже. Доктор Дагеш не был путешественником с Востока. Для него