Тебя никто не пощадит - Майарана Мистеру

толком имела, существовала ли статья с таким номером. Но я произнесла это с такой спокойной уверенностью, что Виллария на мгновение растерялась. Её светлые глаза чуть расширились, а пальцы, скрещённые на груди, сжались крепче.

Потом она взяла себя в руки. Её лицо побелело от злости, и она шагнула ко мне, понизив голос до шёпота, который слышали только мы двое.

— Если ты попробуешь опозорить наш род, обратившись в суд, — каждое слово падало, как ледяная капля, — я найду на тебя управу страшнее любого суда. Ты меня понимаешь, Элея?

Я понимала. Лучше, чем она могла себе представить. В прошлой жизни именно эта угроза, туманная, всеобъемлющая, обещавшая что-то настолько страшное, что и называть было необязательно, держала меня в повиновении годами. Я боялась Вилларию так, как боятся темноты, не самого ощущения, а конкретной опасности.

Сейчас я смотрела в её светлые, бешеные глаза и чувствовала только усталость.

— Прикажите прислуге убрать мою комнату, — сказала я ровно. — И впредь я прошу вас воздержаться от подобных визитов.

Развернулась и ушла к Роэлзу. За спиной послышался резкий, приглушённый голос Вилларии, отчитывающей горничных, и торопливый шорох складываемых обратно вещей.

Уже в комнате брата, сидя на полу и помогая ему строить крепость из деревянных кубиков, я мысленно проверила: тайник под матрасом. Его могли найти, только если бы перевернули матрас. Азура ковырялась в сундуке, горничная трясла одежду. До матраса, судя по всему, они добраться просто физически ещё успели.

Повезло. Глупое, незаслуженное везение, на которое полагаться второй раз я не собиралась. Сегодня же вечером деньги и серьги переедут в другое место. Какое именно, я ещё придумаю.

На следующее утро, когда я спустилась к завтраку, у парадного крыльца стояла незнакомая девушка.

Невысокая, русоволосая, с широким, открытым лицом и спокойными серыми глазами. Одета просто, но чисто: тёмная юбка, белая блуза, передник без единого пятна. В руках она держала небольшой узелок с вещами и запечатанное письмо. Увидев меня, она присела в аккуратном реверансе.

— Леди Элея Дэбрандэ? Меня зовут Лирра. Леди Кассия Морван прислала меня к вам. Вот рекомендательное письмо от госпожи Берниль.

Я взяла письмо, сломала печать. Короткий, деловой текст. Лирра Эйнс, двадцать лет. Служила горничной в доме госпожи Берниль, старшей сестры виконта Морвана, на протяжении четырёх лет. Честная, исполнительная, грамотная. Уволена по сокращению домашнего хозяйства в связи с замужеством дочери. Рекомендована без оговорок.

Я подняла глаза на Лирру. Она стояла спокойно, без заискивания и без страха, и ждала.

— Пойдём, — сказала я. — Поговорим у меня.

Мы поднялись ко мне в комнату. Я закрыла дверь, усадила Лирру на стул, а сама села на кровать напротив.

— Лирра, я буду с тобой откровенна. Мне нужна личная служанка, которая будет служить мне и только мне. В этом доме есть люди, которые будут пытаться тебя подкупить, запугать или переманить на свою сторону. Если ты согласишься работать у меня, я буду платить тебе хорошо и обращаться справедливо. Взамен я прошу одно: преданность.

Лирра слушала, чуть наклонив голову, и я видела, что она принимает мои слова всерьёз.

— Я понимаю, леди Элея, — ответила она ровно. — Госпожа Берниль предупредила меня, что в вашем доме… непростая обстановка. Я согласна на ваши условия.

— Тогда первое и самое важное. Любые напитки, которые предназначены для меня, ты готовишь лично. Сама. Чай, воду, отвары, что угодно. Из своих рук в мои. Еду мою ты получаешь только от кухарки и приносишь мне сама. Если кто-то, и я имею в виду кого угодно, от служанки до хозяйки дома, попросит тебя передать мне блюдо или питьё, от которого ты на секунду отвернулась, ты его выливаешь и готовишь заново. Ясно?

Лирра на секунду замерла. По её лицу прошла тень, быстрая, как облако по полю, и я поняла, что она сообразила. Девушка была далека от глупости. Она кивнула.

— Ясно, леди Элея. Я поняла вас.

— Хорошо, — я протянула ей руку. — Добро пожаловать.

Она пожала мою руку крепко, по-деловому, и в этом рукопожатии было больше честности, чем во всех словах, которые Виллария произносила за обеденным столом на протяжении шести лет.

Лирра ещё распаковывала свои вещи в каморке рядом с моей спальней, которую я отвоевала у кладовки, когда внизу хлопнула дверь.

Через десять минут в мою комнату без стука вошла Виллария. Увидела Лирру, которая вешала своё запасное платье на крючок у двери, и остановилась.

— Это что? — спросила мачеха, и каждая буква этого короткого вопроса была заточена до остроты.

— Это Лирра, моя новая личная служанка, — ответила я, продолжая сидеть на кровати с книгой на коленях.

— Твоя личная… — Виллария перевела взгляд с Лирры на меня, и в её глазах сверкнуло понимание. — Откуда у тебя деньги на найм прислуги, Элея?

Я подняла глаза от книги и улыбнулась. Мягко, спокойно, чуть загадочно. Просто улыбка, за которой мачеха могла прочитать всё, что хотела, и ничего конкретного.

— Это мои личные средства, матушка.

— Какие личные средства? У тебя карманных денег едва хватает на ленты!

Я продолжала улыбаться. Молча. И от этого молчания и этой улыбки Виллария побагровела так, как я прежде видела только у Глэя.

— Мардин сказала, что эту девушку прислала Кассия Морван, — процедила мачеха, понизив голос до опасного полушёпота. — Я запретила тебе общение с этой семьёй, Элея.

Так вот откуда ветер. Мардин. Служанка приехала на экипаже с гербом Морванов, и сестра, разумеется, засекла его в окно. Предсказуемость Мардин в какой-то момент перестала раздражать и начала забавлять. Она доносила на меня с энтузиазмом почтового голубя, который вообразил, что его за это покормят.

— Матушка, я наняла служанку на собственные деньги через рекомендацию знакомых, — ответила я, закрывая книгу. — Это моё право. Если вы считаете иначе, мы можем обсудить это с отцом, когда он вернётся.

Упоминание Глэя сработало. Виллария знала, что муж после сцены за ужином находился в том хмуром, неопределённом состоянии, когда он мог принять любую сторону, и она предпочитала не рисковать.

Она постояла ещё секунду, буравя Лирру взглядом, будто пыталась силой воли выжечь на ней клеймо, потом развернулась и вышла.

Лирра выждала несколько секунд и повернулась ко мне. На её широком лице читался один-единственный вопрос.

— Да, — сказала я. — Здесь всегда так. Привыкнешь.

— Привыкну, леди Элея, — ответила Лирра с такой