В стране трех солнц - Анатолий Пантелеевич Деревянко

копий с поистине ювелирной тонкостью выструганы тончайшей ретушью. Большие массивные топоры, употреблявшиеся для рубки деревьев, строительства лодок и других хозяйственных целей, зашлифованы и отполированы до блеска. Наконечники стрел, проколки, скребочки и другой мелкий каменный инвентарь отделаны особенно искусно. Каменные орудия обрабатывались отбойниками и отжимниками на особых подставках из крупных галек или массивных плит песчаника.

Отбойники — удлиненные овальные гальки, на одном, а иногда и на обоих концах которых имеются выбоины, получившиеся в результате сильных, резких ударов о желваки. Они служили для первичной черновой оббивки изделий, при их помощи орудиям труда придавалась желательная форма. А дальнейшая отделка ретушью — выстругивание — производилась отжимниками — прочными длинными остриями из кости или удлиненными овальными гальками с приостренным концом. Часто у многих древних племен в качестве отжимников употреблялся рог животных.

Известный американский этнограф В. Холмс писал, что «возможность обработать камень техникой отжима непосвященными принимается с недоверием, а утверждение об употреблении для этого костяных орудий кажется настолько невероятным, что вообще остается за пределами веры читателя». Но в этнографии имеется очень много примеров большого искусства в обращении с камнем. По наблюдениям Д. Снайдера, индейцы в районе Эльдорадо тратили на изготовление наконечника стрелы, включая закрепление его в древко, не более 20 минут.

Испанец Торквемада с изумлением писал, что ацтекские мастера обрабатывали твердый, как стекло, обсидиан с такой легкостью и точностью, как будто это была брюква, которую они резали металлическим ножом. На его глазах ацтекский мастер сделал за короткий срок 10 обсидиановых ножей.

Недавно весь мир облетела весть о том, что профессор Мельбурнского университета Дональд Томсон в неприступных пустынях Австралии отыскал первобытное племя биндибу. Однажды Томсон наблюдал, как охотник племени биндибу оттачивал собственными зубами лезвие каменного топора, «откусывая чешуйки камня по краю орудия и сплевывая их одну за другой так, что они падали на песок подобно снежинкам».

Неолитические мастера Амура также обрабатывали орудия труда с изумительной легкостью и изяществом. Это достигалось благодаря великолепному знанию свойств камня, а также тысячелетнему опыту, который вырабатывался в человеческом коллективе и передавался от поколения к поколению. Некоторые изделия, особенно совершенные по отделке, применялись, по-видимому, для различных ритуальных целей. Так, в Кондоне и на некоторых других поселениях, относящихся к этой культуре, найдены совершенные по обработке топоры из нефрита. Отдельные наконечники стрел изготовлены с таким мастерством, что в поперечном сечении они не толще одного-двух миллиметров при длине в пять-шесть сантиметров. Такие наконечники стрел при неосторожном обращении ломались и для охоты употребляться, конечно, не могли; для этого использовались массивные и более надежные наконечники. Нефритовые топоры, безусловно, очень ценились и употреблялись по своему прямому назначению, по-видимому, очень редко. Материал для их изготовления привозился из Забайкалья или из Северной Маньчжурии. В южной части Советского Дальнего Востока месторождений нефрита пока не выявлено.

Из нефрита выделывали не только топоры, но и различные украшения, а также блесны. Последние вырезаны из минерала нежного беловатого цвета со светло-зелеными прожилками.

Для экономики народов, обитавших на Нижнем Амуре, особенно большое значение имел массовый ход рыбы во время нереста.

Правда, как это ни странно на первый взгляд, но в инвентаре неолитических поселений на Амуре нет такого изобилия рыболовных орудий, как скажем, в неолите Прибайкалья, — например, крючков для ловли рыбы или наконечников гарпунов.

Отсутствие подобных средств ловли рыбы объясняется, во-первых, тем, что крючки и гарпуны выделывались, как правило, из кости или даже из дерева — материалов, бесследно разрушившихся в условиях влажного амурского климата. Не найдено на Амуре пока и неолитических погребений, а именно в них-то встречены в Прибайкалье гарпуны и крючковая снасть.

Тем не менее в неолите Амура есть все же как прямые, так и косвенные данные, по которым можно судить о характере орудий рыбной ловли и способах рыболовного промысла.

Среди крупных каменных орудий на Амуре часто встречаются просверленные круглые камни, палицы или кастеты из вулканических пород. Они предназначались, по разъяснению стариков ульчей и нивхов, для умерщвления раненных ударом гарпуна, пойманных в сеть или на крючок громадных рыб — осетров и калуг.

Характерны для нижнеамурского неолита и крупные грузила с желобками или с отверстием на одном конце — для крепления к сети. Такие большие гиревидные грузила употреблялись для оснащения как сети, так и крупного невода на больших реках.

Изобилие рубящих орудий позволяло рыболовам строить разнообразные ловушки, заколы, а также долбленые лодки. В Кондоне найдены многочисленные узкие и длинные овальные гальки с присмоленными до сплошной черноты концами. Ими могли проваривать березовым варом швы шитых легких лодок-берестянок.

Орудия труда из неолитических поселений Нижнего Амура:

1. керамика с орнаментом «амурская плетенка»; 2. тесло; 3–5. блесна; 6. грузило; 7. наконечник стрелы; 8. скребок

Особенно важно, что почти все способы ловли рыбы были коллективные. В промысле участвовали десятки людей, а может быть и вся община, потому что одна семья не в состоянии изготовить большой невод и ставить его на больших реках. Само собой разумеется, коллективный лов рыбы, особенно во время нереста, должен быть несравнимо продуктивнее, чем индивидуальная добыча рыбы в мелких таежных речках при помощи удочки или гарпуна. Племена Нижнего Амура были настоящими ихтиофагами. Рыба не только кормила их, но и одевала. Из рыбьих шкурок аборигены Нижнего Амура шили себе одежду и обувь. Приспосабливаясь к великой реке, они изобрели и блесну, и лодку-берестянку.

Художники седого Амура

Во многих странах Европы в течение ряда лет демонстрировалась выставка «Археология СССР». С рекламных щитов ее задумчиво и загадочно смотрела маска-личина с амурских берегов. В Швейцарии издана почтовая открытка с этим изображением, газета «Унита» поместила его на одной из своих страниц…

Более века назад, в 1854–1856 годах, академик Л. И. Шренк собрал коллекцию различных предметов изобразительного искусства малых народов Амура, глубоко поразившего ученого. Он был удивлен, что у малых народностей, затерянных на крайнем Востоке, существует такое высокое чувство прекрасного, выразившееся в орнаменте на одежде, обуви, изделиях из бересты, дерева, кости. Л. И. Шренк обратил также внимание на часто встречающиеся «изображения человеческого лица». Но выполнены они были в стилизованной манере, напоминали скорее всего маски, и от них веяло какой-то грозной силой. Очень часто личины вычерчивались как бы одной непрерывно раскручивающейся спиралью. Тогда же ученый подметил, «что вкус к орнаментике и развитие ее в Амурском крае… возрастает по мере удаления от китайцев…» Позднее, в 1898–1899 годах на Амуре работал крупный американский ученый Б. Лауфер, участник Тихоокеанской экспедиции Д. Джезупа. Внимание Б. Лауфера также привлекло богатое по содержанию и оригинальное по исполнению