Мемуары маркизы де Ла Тур дю Пен - Наталия Петровна Таньшина

делать визиты — в портшезе с носильщиками, единственном средстве транспорта, использовавшемся на улицах Монпелье. Красивого квартала, построенного позднее, тогда еще не существовало. Площадь Пейру была за пределами города, и в окружавших ее больших рвах разводили сады — там никогда не чувствовался холод.

Основу общества Монпелье составляли жены президентов и советников счетной палаты и жены дворян — они весь год жили у себя в поместьях, и съезд Штатов был для них ежегодным развлечением. Кроме них общество включало в себя знатных иностранцев, родственников епископов, приехавших на съезд Штатов, военных и офицеров лангедокских гарнизонов, которые отпрашивались съездить немного развлечься в это время. В городе был театр, куда бабка водила меня два или три раза, и балы у графа де Перигора, в интендантстве и в нескольких частных домах, но никогда ни у моего дядюшки, ни у кого-либо из епископов.

В мой первый приезд в Монпелье был еще жив старый господин де Сен-При, отец того, который был послом в Константинополе. Его второй сын сменил его на посту интенданта{22}. Это был красивый старик, очень остроумный, рассказывавший весьма пикантно подробности пребывания в Лангедоке императора Иосифа II в ту пору, когда тот объездил большую часть Франции под именем графа Фалькенштейна. Цветущее состояние этой провинции, прекрасные дороги, совершенство учреждений привели его в высшей степени дурное настроение. Он чрезвычайно ревниво отнесся к тому, как хорошо Штаты управляли провинцией, и старательно выискивал все, что могло бы очернить это управление. Господин де Сен-При рассказывал множество забавных анекдотов. Я уже забыла, а может быть, никогда и не знала, что за интрига привела к смещению второго сына господина де Сен-При с поста интенданта Лангедока. Я к этому еще вернусь.

IV

К возвращению нашему в Париж в начале 1784 года мой отец уже вернулся из Америки. Он был губернатором острова Сен-Кристоф до заключения мира. После возвращения этого острова англичанам он некоторое время пробыл на Мартинике, где сильно привязался к графине де Ла Туш, тридцатилетней вдове флотского офицера, оставившего ей двоих детей, сына и дочь. Она была очень мила и очень богата. Ее мать госпожа де Жирарден была сестрой госпожи де Ла Пажери, которая незадолго до того выдала свою дочь{23} за виконта де Богарнэ, и тот привез жену с собой во Францию. Госпожа де Ла Туш также приехала во Францию со своими двумя детьми{24}. Мой отец последовал за ней, и с этих пор начали говорить об их браке. У моей бабки это вызвало гнев, который ничто не могло успокоить. Между тем можно было счесть вполне естественным, что мой отец пожелал жениться снова в надежде иметь сына. Ему было тридцать три года, и он владел одним из самых прекрасных во всей армии полков. Этот полк, привезенный во Францию его дедом Артуром Диллоном, не сменил названия, подобно другим полкам ирландской бригады. У него был прекрасный регламент, дававший ему право покинуть Францию с барабанным боем и развернутыми знаменами, когда владелец полка этого захочет. Так что мой отец должен был хотеть сына. Без сомнения, было бы лучше, если бы он выбрал себе супругу из какой-нибудь английской титулованной семьи католического вероисповедания, но ему не нравились англичанки, а нравилась госпожа де Ла Туш. Характера доброго и приятного, хотя и очень слабого, она была небрежна и распускала себя, как это свойственно креолкам.

Свадьба состоялась, несмотря на недовольство моей бабки, которая устраивала ужасные сцены. Мой отец настаивал, чтобы я была представлена моей мачехе. Столкнувшись с сопротивлением моей бабки, он от этого отказался, опасаясь, как бы в противном случае мне не пришлось слишком страдать от ее ярости и как бы она не привела в исполнение то решение, которым угрожала ему, когда он заговорил о возможном визите. Она заявила, что если я выйду из дома хотя бы на час, чтобы увидеться с госпожой Диллон, то больше я обратно не вернусь. Единственный раз я была с визитом у своей мачехи в 1786 году, когда мой отец отправлялся губернатором на остров Тобаго{25}, куда его незадолго до того назначили.

Он был очень недоволен, что его не назначили губернатором Мартиники или Санто-Доминго, хотя у него были права занять один из этих постов. Во время войны он проявил величайшую доблесть. Его полк одержал первую в этой кампании победу, захватив приступом остров Гренада, губернатор которого лорд Макартни попал к нему в плен. Его действия значительно способствовали захвату островов Сент-Эсташ{26} и Сен-Кристоф. Губернатором этого последнего он был в течение двух лет, и, когда при заключении мира в 1783 году остров был возвращен Англии, жители осыпали его свидетельствами своего уважения и признательности, отголоски которых дошли даже до Англии, где отец мой получил этому самые лестные подтверждения во время своего путешествия в эту страну после возвращения в Европу.

Но наш дядюшка-архиепископ, бывший в подчинении у моей бабки и подталкиваемый ею, вместо того чтобы поддержать своего племянника и помочь ему занять пост губернатора на Мартинике или Санто-Доминго, не оказал ему поддержки и разве что не стал вредить. Таким образом, мой отец согласился на губернаторство на Тобаго, где и проживал вплоть до своего избрания депутатом от Мартиники в Генеральные Штаты. Он покинул Францию в сопровождении своей жены и моей младшей сестры Фанни{27} и увез с собой в качестве заведующего канцелярией острова моего учителя господина Комба, что причинило мне сильное огорчение. Мадемуазель де Ла Туш была помещена в монастырь Успения в сопровождении гувернантки, а ее брат — в коллеж в сопровождении учителя.

Перед своим отъездом мой отец говорил с моей бабкой о плане замужества для меня, который он очень желал осуществить. Он познакомился на Мартинике во время войны с молодым человеком, адъютантом маркиза де Буйе, которого тот очень любил, и мой отец, со своей стороны, очень его ценил. Моя бабка без раздумий этот план отвергла, несмотря на то что молодой человек был знатного рода и старший сын в семье, под тем предлогом, что он дурного поведения, имеет долги, мал ростом и некрасив. Я была еще так молода, что мой отец не стал настаивать. Он дал моему дядюшке-архиепископу доверенность, предоставлявшую тому полномочия выдать меня замуж так, как он сочтет уместным. Однако же я сама часто думала о той партии, которую предлагал мой отец. Я навела справки об