Вивьен Вествуд. Биографический роман о женщине, которая превратила панк в высокую моду - Стефани Холден

изображением обнаженных, хорошо сформированных женских грудей, эффект от которых был самым сильным, когда футболку носил мужчина. Другую, безрукавку, она напечатала с двумя ковбоями, стоящими лицом друг к другу, одетыми только в кожаные куртки и ковбойские сапоги, причем их вялые пенисы почти соприкасались.

Малькольм продолжал отчаянно искать идею для раскрутки New York Dolls. Теперь он был одержим поиском нового стиля для фронтмена группы – яркой и харизматической личности, лица коллектива, по которому Dolls узнавали бы везде и всюду.

– Парень, который уже пару раз был в магазине, обрати на него внимание. Кажется, его прозвище Сид. – посоветовала Малькольму Вивьен.

– Думаешь, он годится? Если увидишь его, скажи ему, чтобы пришел на прослушивание после закрытия.

– Обязательно скажу. Сид определенно идеально подойдет для панка – группы. Но что не так со Стивом? Я не понимаю. Он же отличный фронтмен.

– Вив, ты не поняла, в чем дело. Я хочу революционизировать моду и музыку. Панк откроет мне двери. Я хочу, чтобы музыкальное направление и мода фанатов были неразрывно связаны. Стиль – это связующее звено. Я хочу не меньше, чем навсегда изменить поп-культуру. И для этого каждая деталь должна быть правильной. Стив не совсем тот фронтмен.

«Эта мания величия очень типична для него» – подумала Вивьен. И все же она понимала, что он имел в виду: рок – звезды были идолами – если бы у них был стиль, который был больше, чем сценический наряд, их поклонники захотели бы подражать этому образу. Эта идея была действительно новой, и в ней было что-то действительно революционное.

– Стив классный, и он идеально подходит для группы, – продолжил он. – Но не в качестве солиста. Я думаю скорее о ком-то, кто…

В этот момент дверь распахнулась, и ворвался молодой парень. Зеленые волосы, худощавое телосложение и изношенные брюки, заштопанные булавками. Он вызывающе посмотрел на них, как будто был готов немедленно наброситься, если кто – то ему не понравится.

На нем была футболка с надписью Pink Floyd, только он большими буквами написал сверху Я НЕНАВИЖУ.

Малькольм уставился на него, как на необычное явление. Вивьен буквально видела, что у него в голове. Он нашел то, что искал, идеального парня с плаката для своей панк-группы. Молодой человек рассматривал пару обуви, которую он, конечно, не мог себе позволить, когда заметил взгляд Малькольма.

– Чего уставился? – рявкнул он.

Его диалект звучал как у выходца из рабочего класса, а плохие зубы завершали картину.

– Ты умеешь петь? – спросил Малкольм.

– Нет, разве что через пень-колоду.

Малькольм удовлетворенно улыбнулся.

– Если тебе нравится эта обувь, ты можешь ее взять. Ты должен только пообещать, что сегодня вечером пойдешь в паб за углом, где встретишься с остальной частью группы. Там ты можешь пройти прослушивание.

С этими словами он повернулся к Вивьен и подмигнул ей. Малькольм, еще сам того не понимая, нашел еще одного лидера своей группы.

– Я не подумал о том, что мне понадобится звук, если я хочу стать скульптором, – раздраженно сказал Малькольм, вернувшись домой вечером несколько недель спустя и бросившись одетым на кровать.

– Проблемы с группой? – спросила Вивьен, не поднимая глаз от своей швейной машинки.

– Не спрашивай меня о подробностях, – пробормотал он, а затем провозгласил, как проповедник, – знаешь, Вив, ты можешь использовать людей и манипулировать ими. Ты можешь создать с ними что-то, но это мое произведение искусства, которое я создаю, моя скульптура. Люди – это просто материал, не более того. Они же все думают, что сами у руля. Как мне только это из них выбить?

– Это самостоятельные люди, Малькольм, не забывай об этом.

– Это мои создания, – настаивал он.

Типично для Малькольма, подумала она, он не видит, что люди вокруг него тоже творят. Он все относит к себе. Малькольм, может быть, и собрал группу, но каждый из участников привносит что-то свое, что-то неповторимое. Они тоже художники, даже если он это с удовольствием игнорирует.

– Что с текстами песен? Есть продвижение? – спросила она.

Написание текстов стало своего рода совместным проектом, Вивьен тоже принимала в нем участие. Больше всего вносил вклад Джон, мальчик с плохими зубами, который получил прозвище Джонни Роттен. Его пение было далеко от профессионального, но в нем заключалась вся ярость и отчаяние, боль поколения без будущего, которая заставляла прислушиваться, когда он кричал в микрофон.

Именно этого и хотел Малькольм. Панк-рок группу, чья горечь и отношение к жизни компенсировали отсутствие их музыкальных знаний. Эти молодые люди были неудачниками своего времени, и их звучание заставляло ощущать это с совершенно особой энергией.

– На данный момент они только делают каверы, – ответил Малькольм.

– Но написание текстов продвигается. И у нас есть название для группы: Sex Pistols. Теперь нам нужно придать им стиль, Вив. Мы одеваем не только группу, но и панк-рок как движение. Лучше всего, если ты сразу же приступишь к делу. У нас ведь уже скоро первые концерты.

– Потому что в панке мода и музыка объединяются… – сказала она. – Это ты имел в виду, верно? Так же, как Рита Хейворт олицетворяла моду Dior, а Одри Хепберн – Givenchy.

– Только группа и их музыка олицетворяет не знаменитость, а панк-рок как движение. Музыка должна быть связующим элементом между идеей и модой. Поэтому ребятам нужны их сценические наряды, прежде чем мы начнем.

В последующие дни Вивьен лихорадочно занималась одеждой для группы. Она была сфокусирована на коллекции SEX, потому что они и так были ориентированы на потрепанный вид, отображающий экономический кризис, и Вивьен находила это неотразимым.

На первом крупном концерте группы, который состоялся в апреле 1976 года в Nashville Rooms в Западном Кенсингтоне, Вивьен появилась в латексной мини-юбке и беззаботно танцевала в первом ряду. Атмосфера на концертах с самого начала была взрывоопасной.

Кроме того, тогда еще один из фанатов группы, тот самый парень из магазина – Джон Саймон, который теперь носил прозвище Сид Вишес, изобрел новый танец под называнием «пого» и прямо-таки воплощал необузданность панка. На танцполе толкались, как на автодроме. Вивьен отрывалась изо всех сил, а потом, запыхавшись, опустилась на барный стул у стойки.

Одна женщина огрызнулась на нее: «Эй, это место занято! Отвали».

Вивьен не отреагировала и невозмутимо отвернулась.

«Мой друг просто пошел за напитками, – продолжала женщина. – Он сейчас вернется. Вставай же».

Вивьен на секунду задумалась, но ей вовсе не хотелось быть вежливой молодой женщиной, тем более после этих диких танцев. Поэтому она бросила на женщину подчеркнуто скучающий взгляд и осталась сидеть.

Когда вернулся ее друг, шкаф,